Малой в этом доме называли комнату метров на сорок, с широкими окнами в сад и обитыми выцветшим бархатом креслами. Здесь Элеонора разбирала почту.

Я шёл по коридору и думал о том, что впервые в этой жизни несу матери просьбу, которая касается не меня.

Она сидела у окна за низким столиком, разложив перед собой карточки. Рядом на диване устроилась Бланка, поджав под себя ноги, с журналом на коленях.

Обе подняли головы одновременно.

— Виктор? — Элеонора отложила ручку. — Милый, ты без предупреждения. Что-то случилось?

— Ничего плохого, — я поцеловал её в щёку.

От матери привычно тянуло тяжёлыми духами, к которым я так и не привык за все время знакомства.

Бланка подвинулась, освобождая место, и я сел рядом с сестрой.

— Мне нужна ваша помощь.

Помощи у неё я не просил ни разу с момента возвращения из Корсы.

— Слушаю, — выпрямилась Элеонора.

— Катрин будет сниматься в кино. Роль у Максимо Оро, съёмки на двенадцать дней, начинаются сегодня.

Пауза вышла долгой.

Бланка первой отмерла и захлопнула журнал.

— Катрин? В кино?

— Её увидел режиссёр и сделал все, чтобы она осталась. Она согласилась час назад.

— Дева Спасительница, — выдохнула Бланка, и в голосе у неё прорезалось что-то живое, чего я не слышал давно.

Элеонора молчала и обрабатывала новость.

Я почти видел, как в её голове раскладываются карты. Невеста дэ Фуэго на экране. Простолюдинка с севера. Афиши, интервью, фотографии в изданиях, которые «Периодике» не принадлежат. Она перебирала все возможные заголовки и прикидывала, какой из них может ударить по имени семьи.

— Кино, — проговорила она наконец. — Виктор, это несерьёзно. Актрисы, гримёрные, эти люди…

— Максимо Оро, — повторил я. — Его последние три фильма собрали кассу, а на прошлогоднюю премьеру ходила половина Верхнего города. Хулио, кстати, был.

— Хулио был?

— В первом ряду. Он сам хвастался как жал режиссеру руку.

Про Хулио я упомянул не случайно. В её системе координат существовало два мира: приличный и всё остальное, и граница между ними проходила там, где кто-то из семьи уже поставил ногу.

— Мама, — я подался вперёд. — В столице жёны и невесты из хороших домов снимаются давно. Это уже искусство. Хулио покупает картины, Катрин сыграет роль. Разница только в том, что картину увидят двести человек, а фильм посмотрит вся Валентия.

Лицо Элеоноры разгладилось.

— Ну разумеется, — кивнула она так, будто сама эту мысль и высказала минуту назад.

— Есть проблема, — продолжил я. — Отец.

Элеонора нахмурилась.

— Катрин работает в «Периодике», — объяснил я. — Двенадцать дней прогула ей отец не даст. Он просто завалит её работой так, что она сама всё бросит. Совещания, срочные номера, командировки. Ты знаешь его методы лучше меня.