Габриэль придвинул телефон и набрал номер по памяти.

Гудки тянулись недолго.

— Габриэль? Добрый день.

— Ничего доброго в нём нет, — оборвал Габриэль. — Я всё знаю, Виктор. Про клуб, про фургон, и ту ночь. Так больше продолжаться не может. Моя дочь гостила у тебя, и под твоим присмотром её выкрали, словно кошелёк на рынке. Ты подверг её опасности и не счёл нужным сказать мне ни слова. Молчание, Виктор. Вот твоя главная ошибка.

Ответа он дожидаться не стал и вернул трубку на рычаг.

* * *

Гудки смолкли, а я всё держал трубку возле уха.

Вот и поговорили.

Злиться на Габриэля не получалось. Рано или поздно он должен был узнать, такие истории долго не скрыть. Слишком много участников: охрана, люди Захара, врачи, сама Карла. Секрет, который знает больше двух человек, перестаёт быть секретом, это правило старше любого из нас.

Его ярость я тоже понимал. Единственная дочь, свет в окне, смысл всей жизни. Он узнаёт, что её держали взаперти в притоне, и узнаёт последним. Окажись я на его месте, тоже искал бы виноватого. А виноват я, как ни крути.

Формально Габриэль прав. Я молчал.

Расскажи я всё сразу, и Карле пришлось бы заново проживать ту ночь под перекрёстным допросом родни. Я выбрал меньшее зло, а меньшее зло редко выглядит благородно со стороны.

Со временем остынет. Или не остынет, и тогда придётся разговаривать заново, уже по-взрослому.

В дверь кабинета коротко постучали, и на пороге возникла Катрин. Я тут же вспомнил о том, что был приглашён в кино. Хотел было перенести, но вдруг подумал. Почему бы нет? Слишком многое навалилось, несколько часов вне рабочего процесса помогут привести мысли в порядок.

Джинсы, свободная рубашка, козырёк кепки надвинут на самые брови. Из-под него выбивалась золотая прядь.

— Готов? Сеанс через час, — она стянула кепку и тряхнула волосами.

Ева оторвалась от журнала звонков и с профессиональным интересом оглядела гостью. Осмотр занял пару секунд, вердикт созрел мгновенно.

— Вы никак бывший военный, — в улыбке Евы засветилось искреннее дружелюбие.

— Да, — Катрин прищурилась.

— Я таких за километр узнаю. Вы будто палку проглотили, да так и выросли. Прямой люд, в прямом и переносном смысле.

Катрин даже бровью не повела. Она невозмутимо перевела взгляд на меня.

— Прошлая была лучше. Скромнее, что ли.

— Её заменили, потому что она была плоха в постели, — парировала Ева.

— Всегда удивлялась твоей доброте, — Катрин продолжала смотреть на меня в упор. — Признавайся, это одна из тех эскортниц, у которых ты выступал работодателем?

— Работодателем? — Ева отложила журнал. — Так сейчас это называется? Хочу подробностей, босс.