Он обвел нас взглядом и не встретил возражений.

— Что ж, считайте, что вам повезло, — сказал он. — Я пережил и войну, и крушение цивилизации. Наш мир развалился на моих глазах, и это был крайне мучительный процесс. Промышленность разрушена, технологии утрачены, старые вещи расползаются от ветхости прямо в руках, жрать нечего, и даже объединиться для защиты попросту не с кем. Людей осталось критически мало. За двадцать послевоенных лет мы скатились чуть ли не в каменный век. Выживали, как первобытные племена: в пещерах, охотой, собирательством. А с каждым стариком уходила очередная частичка знаний. Учить детей было некому, да и некогда, вчерашним горожанам слишком тяжело оказалось выжить в дикой природе.

Мы молча слушали, стискивая зубы. Чопра скупо, парой слов, рисовал страшные картины. Умом мы все понимали, и выводы о падении своей цивилизации сделали давно.

Но слушать очевидца все равно было жутко.

— И мы пошли по простейшему пути, — продолжил Чопра. — Как только малец вытягивал свою первую магическую нить, ему давали два простейших плетения: щит и силовые шарики. Это резко повышало его шансы выжить при столкновении со зверем в лесу. А заодно и повышало эффективность работы: такого мальца можно было наравне со взрослыми охотниками послать поглубже в лес за добычей.

— Но если научить нормально, то было бы еще лучше! — возмутилась Джина.

— Соседняя община шла именно этим путем, — скривил губы Чопра. — Учили детей всему, что знали сами. Они не протянули и десяти лет.

— Почему⁈

— Потому что это время, — ответил Чопра. — Время, за которое никто ничего не добыл. Это голод и, как следствие, слабость и болезни. Это лишний риск, что ребенка порвет зверь. Да и ослабевшего взрослого тоже.

— У нас было десять процентов магов! — не успокоилась Джина. — Этого более чем достаточно, чтобы оградить от опасности всю общину.

— Наивная девочка, — грустно улыбнулся Чопра. — Магическая война унесла не только сотни миллионов жизней, но и львиную долю магов по всему миру. Не было после крушения цивилизации никаких десяти процентов магов. Если на сотню неодаренных приходилось два мага — это редкая удача для общины. Чаще на две сотни выживших был один маг. Слабый, ранга третьего-четвертого, а то и первого-второго, потому что все сильные полегли первыми. И этот слабак никогда и не знал ничего боевого, кроме стандартных школьных щитов и шариков.

Джина закрыла глаза и сглотнула.

А я мысленно добавил то, что Чопра не сказал. Точно так же, как маги, на войне полегли все спецы.

В первую очередь, военные. И знаний о защите, о построении периметра, да о любых охранных мероприятиях у большинства выживших попросту не было. А метод проб и ошибок в первые годы после крушения цивилизации, как минимум, ополовинил выживших.