— Или помешать? — усмехнулся в ответ Лапанья.

Он намеренно шел на обострение, прекрасно понимая, что Кишори утопит его в намеках, дай только волю.

— Или помешать, — слегка улыбнулся Кишори.

— Нейтралитет невозможен? — уточнил Лапанья.

— Нет, — холодно бросил Кишори. — И раз вы не хотите понимать намеков, я скажу прямо. Судьбу вашего родового камня буду решать я. У меня для этого есть все возможности.

— Плясать под вашу дудку, как Каспадиа, я не буду, — так же резко ответил Лапанья. — Пусть лучше мои дети станут простолюдинами.

Кишори уважительно кивнул. Несмотря на внешнее отсутствие каких-то весомых достижений, чужак проявил стальную волю. Кишори с его пластичной шакти не мог не почувствовать твердости этого решения. Лапанья не блефовал.

— Думаете, с полноцветной магией им кто-то даст герб? — поинтересовался Кишори.

Лапанья молча пожал плечами.

— А вы в курсе, сколько времени нужно, чтобы связь с родовым камнем исчезла при живых носителях крови? — спросил Кишори.

— Около двух веков, — ответил Лапанья. — Десять поколений для гарантии.

— Знаете, — удовлетворенно кивнул Кишори. — К тому моменту ваш… ваша семья растеряет все свои преимущества. Им не стать вновь аристократами.

— Вы слишком цените этот статус, господин Кишори, — насмешливо произнес Лапанья. — Да, я не отказался бы восстановить свой род. Но считать это высшей целью в жизни? Я и без статуса аристократа прекрасно проживу.

— Вы были простолюдином в прошлой жизни? — догадался Кишори.

Лапанья кивнул.

— Неужели не хотите все-таки продолжитьрод ? — спросил Кишори.

— Может, хватит ходить вокруг да около? — показательно вздохнул Лапанья. — Здесь не настолько вкусный чай и не настолько приятная лично мне компания, чтобы я хотел засиживаться за этим столом.

— Вам не нужно повторять путь Каспадиа, господин Лапанья, — сказал Кишори. — Я добуду и передам вам ваш родовой камень в обмен на одну-единственную услугу.

Лапанья недоверчиво приподнял брови. Да-да, так все и начинается. Одна услуга, чтобы замазать человека в грязном деле по уши и тем самым лишить его возможности пойти к императору с жалобой на нарушенное слово. Ведь если всплывет грязь, жалобщик и сам легко не отделается. Кто ж будет молчать, когда его топят? Значит, никто никуда не пойдет, несмотря на обман.

А компромат останется. Для этого все и затевается, собственно.

Ну а дальше обещать то, чего не собираешься выполнять, можно вечно. Рыбка с крючка уже никуда не денется.

— Какую услугу? — внешне равнодушно поинтересовался Лапанья.

Он понимал, что его поведение не обманет Кишори, но другого выхода у него не было. Нужно хотя бы выяснить подробности.