Я даже залюбовался на минуту, всегда любил длинноногих блондинок.

— Раджат? — одарила меня холодным взглядом девчонка.

— Шахар Раджат, наследник рода Раджат, — приветственно кивнул я.

— Андана Дамаяти, — кивнула она в ответ.

Она не выглядела, кстати, заморенной пленницей, даже несмотря на блокиратор.

А он, мягко говоря, неполезен. Блокиратор вынуждает организм мага работать на пределе, потому что он фактически вытягивает из тела любые крохи магии. По крайней мере, магии именно своего цвета. Организм вновь и вновь вырабатывает силу, чтобы восстановить нормальную циркуляцию в магических каналах.

День-два в таком режиме вреда не принесут, но декада — это уже серьезная нагрузка.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— А ты сними эту штуку, — девчонка подняла руку с блокиратором, — и узнаешь!

— Ты со мной драться хочешь? — удивился я.

— Хочу, — серьезно кивнула Андана.

— А смысл? Ты после блокиратора ни на что не способна толком будешь.

Слишком долго она уже в нем. Если бы ее поймали вчера, то после снятия блокиратора она сразу была бы способна задать жару. Но после декады девочка восстанавливаться будет несколько дней.

— А ты сними, и посмотрим, — провокационно улыбнулась Андана.

Маг четвертого ранга, да после блокиратора? Не вижу я в ней внятного соперника. Однако зачем-то ей этот поединок нужен.

— И что я получу в случае победы? — хмыкнул я.

— Отвечу на любой твой вопрос, — предложила Андана.

Неплохая цена.

— А если победишь ты?

Не верю я в это, но не оговорить второе условие было бы невежливо. Да и мало ли, в конце концов? Как говорили у меня на родине, раз в год и незаряженное ружье стреляет.

— Отпустишь меня, — заявила она.

Нехилые у малышки запросы.

Видя мое недоумение, она добавила:

— Я дам слово, что сохраню в тайне все, что видела с момента нападения твоих людей на наш объект, и ты меня отпустишь.

Да даже если так. Спорю на что угодно, безопасники ее клана рано или поздно по мелким оговоркам и реакциям вычислят, кто и где ее держал в плену. А если сразу на детектор лжи потащат, то и выяснят сразу. Ей говорить вообще ничего не придется, тело скажет все за нее.

Андана мои размышления поняла по-своему:

— Думаешь, раз я — бастард, так и чести у меня нет? Я тебе не Дамаяти, я свое слово держу всегда!

Неожиданно.

Ну то есть тот факт, что Дамаяти она не любит, неудивителен. Не могла девчонка не почувствовать к себе сугубо потребительского отношения, особенно на фоне законных детей. Аристократы почти со всеми принятыми в род бастардами так обращаются.

Да только говорит она явно не об этом.