Потом дали старт.

Даже в закрытой ложе было слышно, как чаша автодрома выдохнула одним ревом. Пёстрая стая смялась в первом повороте, вытянулась в цепочку и понеслась по кругу. Кто-то сразу простился с борьбой, зацепив ограждение, кто-то прыгнул на три места вперёд, и комментатор торопился перечислить всех героев первых минут.

Габриэль подался вперёд и на ближайшие полчаса выпал из разговора.

Я его не трогал. Пил кофе, следил за экраном и постепенно втягивался. Борьба шла плотно, лидеры менялись, на экране мелькали графики отставаний. Иногда хозяин ложи ронял скупые реплики, ни к кому особенно не обращаясь.

— Восьмой перегрел резину. Круга через три поедет мимо трассы.

На третьем круге пророчество сбылось, и восьмой номер вылетел на гравий.

— У второго мотор на последнем издыхании, слышишь звон? До финиша не доживет.

Я честно вслушивался, но различал только общий гул. Видимо, такой слух вырабатывался после многих лет на заводах автоконцерна.

Пару раз Габриэль поднимался и уходил вниз, к команде. Возвращался спустя четверть часа, с блеском в глазах и свежими новостями, коротко пересказывал, что там с температурой и стратегией, и опять прилипал к стеклу.

Перед вторым пит-стопом он снова исчез за дверью, и фокус я наблюдал уже без него.

Машина Леон-Моторс влетела на обслуживание, бригада облепила её с двух бортов, и в следующий миг оба правых колеса уже лежали на бетоне. Левую сторону не тронули. Автомобиль упал с домкратов и умчался, простояв едва ли половину обычного времени.

Трансляция захлебнулась.

Комментатор сначала решил, что механики ошиблись и не успели закончить работу. Затем на повторе разглядел, что левую сторону и не собирались трогать, и голос его пополз вверх. В эфир позвали какого-то отставного гонщика, тот путался, переспрашивал и наконец честно признался, что за десять лет подобного не видел.

А сама виновница переполоха тем временем вынырнула из технической зоны перед двумя соперниками, которых до этого не могла достать.

Габриэль вернулся в ложу сияющим, как начищенное песо.

— Видел? — он упал в кресло и одним глотком прикончил остывший кофе. — Семь секунд. Семь!

Дальше пошло веселее.

Ещё дважды за гонку бригада проделала фокус, и каждый раз болид отыгрывал позиции. Соперники наблюдали это с таким же интересом. По пит-лейну забегали инженеры, кто-то тыкал планшетом в нос своему шефу, но рискнуть и скопировать ход в моменте не решился никто. Оно и понятно. Одно дело смотреть, как чужой автомобиль уезжает на неполном комплекте, и совсем другое взять на себя ответственность за подобную дерзость посреди решающего заезда. Такие решения принимают заранее, на тренировочных заездах, а не под тикающий секундомер.