Разработчики возвращались к экранам, переговариваясь вполголоса. Матео увели обратно в коридор, отпаивать чем-нибудь.

Я протянул руку в сторону Хавьера, не глядя. Он невозмутимо вложил в неё стакан. Я на автомате поднёс кофе к губам и глотнул воздуха. Картон был тёплым, а внутри пусто.

Я медленно опустил руку и посмотрел на телохранителя. Хавьер стоял с непроницаемым лицом и держал в другой руке второй, такой же пустой стаканчик.

— И ты, Брут?

Он даже не моргнул.

— Что вообще происходит? — поинтересовался он куда-то в пространство, между стеклянной перегородкой и потолком.

— Нас только что поимели, — ответил я.

* * *

Гильермо дэ Мачадо ехал к старому заводу второй раз за неделю.

Охрана ехала в соседней машине. Он ехал разговаривать.

За прошедшие дни поверенный вместе с помощником перерыли всё, что нашлось на владельца конторы размером с напёрсток. Голодранец с юга оказался младшим сыном Тайрона дэ Фуэго. Мальчишка, которого светская хроника ещё год назад держала за пустое место, теперь владел социальной сетью с миллионом пользователей, собирал телефон, о котором говорил вся страна, судился с концернами и, по слухам, поставил на место семью дэ Перес. Помощник зачитывал ему всё это по бумажке, а Гильермо слушал и чувствовал, как под воротником становится жарко.

Страха не было, была злость на себя. Дэ Мачадо не привык влезать в драку, не зная, кого бьёт, а тут влез. Позор следовало смыть, но смывать его вторым штурмом было бы верхом глупости.

Поэтому он ехал с заготовленными фразами о том, что двое взрослых людей всегда могут договориться.

От него пахло дорогим одеколоном, за окном тянулись знакомые по прошлому разу заборы и штабеля. День выдался жаркий, кондиционер гудел на пределе. Гильермо курил, стряхивая пепел в приоткрытое окно, и старался не думать о том, как выглядит эта поездка со стороны.

Водитель сбросил скорость перед поворотом к заводу.

Гильермо поднял глаза и застыл с сигаретой у губ.

Перед шлагбаумом стояло с десяток машин. Крупные, тёмные, вымытые до блеска, они выстроились вдоль забора аккуратной колонной, и на каждой висели черные, правительственные номера. Возле машин курили водители в одинаковых пиджаках, у будки охраны маячили двое с оттопыренными подмышками.

Гильермо смотрел на номера. Такие стояли у парламента и у резиденций, куда его самого приглашали только дважды, на приёмы.

К заводу в гетто на них не ездят.

Сигарета догорела до фильтра. Он выругался, выкинул её в окно и почувствовал, как под пиджаком по спине пошёл холодок, никак не связанный с кондиционером.