В то время Дэниэль был полностью под впечатлением от успехов отца, заглядывал ему в

рот и хотел подражать. С детства доказывал ему, что способен стать если не правой,

то хотя бы левой рукой. Не испытывая призвания, пошел по той стезе, что избрал для

него отец, зубрил ненавистную биологию и химию, подавал скользких улиток и кормил

каракатиц крабовым мясом. Вся черная и черновая работа была на нем.

Терпел все отцовские закидоны, мирился с положением бесплатного слуги, лопатил горы

статей, готовя для светила тезисы к докладам. И всё это для того, чтобы получить

возможность возглавить одно из исследований в смежной структуре.

Но отец отдал это место своему помощнику – долговязому Феррану с клочковатой бородой

и вечной перхотью на плечах. А он – красавец-Дэниэль, умница и профессионал, остался

не у дел.

Разозлился, но проглотил и это. И снова принялся терпеливо ждать. Однажды попытался

перейти в другой институт, но туда его не взяли, и Дэниэль подозревал, что случилось

это не без участия отца.

Пытался вызвать родителя на разговор, но Илья искренне не понимал, чем отпрыск

недоволен и почему ему так важно шагать по карьерной лестнице быстрее. Всему свое

время – так любил говорить отец.

Дэниэль копил раздражение и обиды. Отношения накалялись. Дэниэль съехал и начал

рассылать резюме, но крупные компании отвечали уклончиво, а идти в лаборатории без

финансирования, чтобы снова кормить каракатиц, не было смысла.

Смирившись, остался у отца. Отношения стали натянутыми, домой заезжал только по

просьбе Марты, которая металась между двух огней, пытаясь слепить подобие счастливой

семьи.

Вот и в тот день заехал к отцу очередной раз намекнуть на договоренности, но дома

никого не обнаружил. Зашел в кабинет и увидел письмо. Судя по дате, оно пришло еще

две недели назад, но отец не обмолвился ни словом.

Дэн снова всмотрелся в строки, последние немного расплылись на бумаге. Она плакала?

Усмехнулся, скомкал лист, хотел бросить в корзину и забыть, но… медленно разгладил

его и перечитал вновь.

Что-то его зацепило. Качнул головой, стараясь избавиться от наваждения. Кто она ему?

По сути, дальняя, едва знакомая родственница. Чужая.

Опустив руку с листком, прислушался к себе. Что ему за дело до этих слезливых строк?

Они ничего не значат, перед смертью многим хочется облегчить душу. И всё же…

Избавиться от этого странного послания не получалось. Стало любопытно: какая она,

его мать? И почему эти написанные от руки строчки так его задели?

Особенно тот отрывок, где она рассказывала, как жестоко отомстила ей подруга по имени