густое, как янтарная смола солнце. Нахмурилась, дунула несколько раз посильнее,

призывая облака, но в наступившем тепле разленилась и, закутавшись в разноцветную

шаль, притихла. Один денек можно и подарить людишкам. Пусть порадуются напоследок.

Солнце, действительно, сияло необыкновенно. Пробиваясь сквозь полуголые ветви,

окрашивало всё вокруг в теплый, золотистый свет. Тонкий, почти невесомый туман

клубился над пожухлой травой, стелился над влажными мраморными плитами и деревянными

крестами.

Дух прелой листвы смешивался с запахом влажной земли и переспевших, и успевших

забродить ягод боярышника.

На солнечном пятачке, укрытом от ветра высокой каменной оградой, стоял молодой

мужчина.

Он приехал на похороны женщины, которая его родила и на том, вероятно, посчитала свою

миссию выполненной. За три месяца до ее смерти он получил письмо. Думал, что такое

же она прислала его сестре, но нет, Даша ничего не получала. Или соврала, что не

получала. Выслушала и с раздражением отмахнулась:

– Ой, не хочу я про это знать… Сам разбирайся со своими детскими травмами.

И добавила нехотя:

– Я бы на твоем месте не особо слезу пускала… Мамусик тот еще фрукт. Ты просто ее

плохо знаешь.

Но Дэниэль упрямо перечитывал письмо раз за разом, теребил подбородок, щурился,

уставившись в одну точку. Письмо он обнаружил случайно на столе отца. Бумажный

конверт выпал из стопки журналов «Scientist» прямо под ноги. Дэниэль наклонился

поднять, и взгляд уперся в крупные буквы с его именем.

Заинтересованно хмыкнув, Дэн аккуратно отрезал ножницами край конверта, развернул

плотный лист, исписанный слегка плывущими буквами. Привыкший к электронным

сообщениям, почувствовал себя старомодным сеньором. Надо же, какой артефакт!

Когда понял от кого письмо, сел на локотник кресла, задумался. Нина писала печально и

искренне. Сквозило сквозь строки сожаление. Просила прощения, вспоминала, как взяла

его на руки и что испытала.

«Дорогой Даниил, прости меня, если сможешь. Я знаю, что многое сложилось не так, я не

была той матерью, которую ты заслуживаешь. Возможно, я не справилась, но от этого я

люблю тебя не меньше».

Далее следовало несколько моментов из его позабытого детства. Нина вспоминала, как он

смеялся, учился ходить, первые слова, первые шаги. При этом о Даше не было

упоминаний вовсе. Будто он единственный ребенок.

Он знал, что Даша с матерью общий язык не нашла. Быстро вернулась, будто обожглась,

но никогда на эту тему не откровенничала. Что уж там между ними произошло, так и

осталось неизвестным. Да и не особо интересно было, если честно.