Ангел улетел. Нет, не на небо или куда там взлетают ангелы. Ангелина поступила

тривиальнее, нашла другого и переместилась в пространстве. Дэниэль скрипнул зубами.

Аня подняла голову, улыбнулась и снова принялась выводить на бумаге иероглифы.

«Нервничает, - подумал Дэн, - раз взялась свои каракули рисовать, значит,

нервничает».

Он подошел, наклонился, поцеловал в выступающий позвонок на шее. Она приподняла одно

плечо, словно отгоняла, но на самом деле, прижмурила от удовольствия глаза. Капля

чернил сорвалась с кисточки и расплылась безобразной кляксой.

– Ох… - воскликнула Аня.

– Я всё испортил… прости

– Ерунда… перепишу...

– А что это значит? – шепнул он тихо.

С удовольствием отметил, как покрылась мгновенно пупырышками ее кожа.

– Любовь, - созналась Аня.

– Так сложно, - протянул Дэн, разглядывая рисунок.

– Любовь – это всегда сложно, - грустно заметила Аня, вспомнив вчерашний вечер. –

Здесь четыре графемы: когти, крышка, сердце и двигаться вперед. Это ты, Дэн…

Зарозовели щеки и кончики ушей.

– Я? Почему я? – засмеялся Дэниэль, наматывая длинную прядь на палец.

– Потому что ты это крыша или… защита от когтей обстоятельств, под этой защитой можно

идти вперед…

– Любовь с когтями? – подняв брови, переспросил Дэн.

– Да. И она может глубоко ранить.

Дэниэль внимательно рассматривал Анину макушку – знала бы ты, девочка, как ты права…

Любовь обязательно ранит. Без этого она просто не живет.

Аня должна была скрасить его одиночество, заземлить его рвущуюся за Ангелом, душу.

Милая, открытая, влюбленная в него – чем плохо? Десять дней они не расставались. Аня

показывала ему зимний город, и он своими темными силуэтами напоминал ему старинную

гравюру. Потом она уехала в свой «бананово-лимонный Сингапур», а Дэн вернулся домой.

Переписывались, созванивались каждый день, по многу часов болтали по видеосвязи, а

иногда пересекались в какой-то точке на полпути между Европой и Азией и долго, с

выдумкой любили друг друга.

Забавно, но без своей Анчето вскоре он начал скучать, как скучают по оставленному на

время отпуска питомцу. Вот так за полгода и образовалась эта странная связь. В

мыслях по-прежнему жил Ангел, а наяву рядом нежилась влюбленная, как кошка – Аня.

– Это кто? – рассеянно спросил Дэн, впервые оказавшись у Ани дома.

Он держал в руках фотографию. К тому времени, уже разобрались с тенями прошлого, что

связали их по рукам в настоящем. Страшась этой темы, Аня даже пыталась обсуждать,

как бы всё это преподнести родным, если придется знакомиться.

– Это мама и ее муж Давид Давидович.

Удивленно шевельнул бровями, с недоверием заглянул в лицо: правда?