экран, но никаких признаков, что дочка пишет ответ, не было. Неужели так до сих пор

и не остыла? Нож нервно застучал, нарубая сельдерей. Черный экран по-прежнему

продолжал дразнить немым молчанием.

Лена отбросила нож, покосилась в сторону гостиной, не услышал ли Давид грохота.

Плохо, что нельзя с ним ничего обсудить. Все ее опасения так и будут храниться в

ней. Как в затхлом старом сундуке. Никому они не интересны и у всех вызывают лишь

раздражение.

Равнодушно взглянула на кусочки овощей в прозрачной чаше. Вот и ее мысли представляют

собой такой же хаос. Быстро сбрызнула салат оливковым маслом и переставила на стол.

Заглянула в духовку, где томилось жаркое в горшочках. Это Давиду, а она обойдется

салатом и хлебцем с творожным сыром. Аппетита особо не было. Отрава, которую

впрыснул ядовитый паук Дэниэль, делала свое дело. Всё краски поблекли, вкусы

выцвели, а чувства притупились.

Аня на сообщение так и не отозвалась. Лена вздохнула и привычно, как делала каждый

вечер, открыла соцсети. Хотя бы так, в одностороннем режиме осталась у нее

возможность увидеть, как живет ее дочка. На заставке тоже Аня. Смеется, а кончик

носа запачкан пыльцой от ромашек.

Лена улыбнулась, пальцами легонько коснулась экрана. Ромашки подарил Паша. Потом

говорил, что эта солнечная фотография его согревает.

Прозвенел таймер духовки, Лена встала, чтобы ее выключить, на ходу бросила взгляд на

ленту новостей на страничке Ани. Прямо на нее смотрела развеселая троица – Аня,

Дэниэль и Сергей. Отец нежно обнимает дочку за плечи, а она так и льнет к нему, как

делала это в детстве.

Лена почувствовала, как гулко стукнулось о грудную клетку сердце. Будто устало

страдать и надумало выпрыгнуть наружу. Вывалится сейчас на пол, потрепыхается

немного и затихнет вялым мешочком. Холодными пальцами увеличила фотографию,

вгляделась в счастливые лица. Нет, не ради приличия лучатся у Ани и Сергея глаза.

Всё это искренне и открыто. Напрямую.

Губы дрогнули. Это и есть ответ Ани. Не словами, а действием. Прямо сейчас она

продемонстрировала матери, с кем она выбирает быть. Кто ее понимает и с кем ей

хорошо. Лена бессильно прислонилась к холодильнику, прикрыла глаза. Когда? Когда ее

девочка стала такой жестокой? Когда научилась на сделанный к ней шаг, поворачиваться

спиной?

– М-м-м, какие запахи…

Лена вздрогнула и быстро убрала телефон в карман брюк. Посмотрела заполошно на Давида

и сразу отвела глаза. Наклонилась к духовке, чтобы скрыть замешательство.

– Всё готово, - слова оцарапали горло. – Садись к столу.

Надев рукавицы, переставила один за другим горшочки на керамическое блюдо. Подвинула