Мы быстро мчались, подпрыгивая на частых неровностях, когда, едва не под колеса пикапа, с обочины на дорогу шагнул чудаковатый старик в длинном кожаном плаще, ковбойской шляпе с ментовской кокардой, да еще и с солидной такой волыной на плече. Сомневаюсь, что это реальная пушка — старичок, похоже, натуральный Бельмондо[1]! Старик резко выбросил вперед руку с зажатым в кулаке полосатым ГАИшным жезлом, и недвусмысленным жестом приказал Иванычу остановиться. К моему глубочайшему изумлению, крестный послушно сбросил скорость и, проскочив мимо чудака в ковбойской шляпе, затормозил, шурша шинами по мелким камешкам. Я сидел, стараясь не подавать виду, что удивлен. А происходящая на моих глазах явная фантасмагория развивалась совсем не по тому сюжету, который я только мог себе представить. На месте Иваныча я бы просто обложил по такой-то матери сумасшедшего старика и поехал бы себе дальше. Но… Старичок бодро подбежал к открытому окну со стороны водителя и укоризненно произнес:
— Алексей Иванович, ты чего творишь-то?
— Виноват, Митрофаныч… — Виновато проблеял крестный. — Просто дело срочное…
— Здорово, Тимка! — Заметил меня старикан.
Я, на всякий случай, качнул головой в ответку:
— И тебе не хворать…
— Я для тебя сейчас не Митрофаныч! — вновь накинулся на крестного старикан. — А сотрудник МВД, участковый — майор Сильнягин! Я тебя сколько раз предупреждал, Иваныч? Знак видел? Здесь ограничение скорости — сорок! А ты летишь под все восемьдесят…
— Да не… шестьдесят… не больше… — Попытался отмазаться Иваныч, но старик не дал ему и слова сказать:
— Здесь дети из школы ходят! А ты летишь на своем драндулете, как не в себя! В общем, я в область отпишу, чтобы тебя, как злостного нарушителя, нахрен лишили прав! И лично… — Старичок открытым ртом хапнул воздуха, которого ему явно не хватило, поскольку все предыдущую тираду он произнес на одном дыхании. — Лично прослежу, чтобы ты за руль больше не садился!
Все происходящее было похоже на какой-то бред! Неужели в мусарне все стало настолько плохо с развалом Союза? Что вот такие откровенные экспонаты из кунсткамеры социалистическую законность теперь охраняют? Или какая она там теперь? Капиталистическая? Я откровенно ничего не мог понять в этом безумном и чужом для меня мире.
— Товарищ майор, Филимон Митрофаныч… Дело тут такое, блин… Тимка лечиться согласен! — выдохнул он, наконец. — Вот и поспешил…
— Серьезно надумал? — Участковый-дед строго посмотрел посмотрел на меня.
— Еще как, — твердо ответил я, не мигая глядя в выцветшие глаза деда.
— И куда ты его, Алешка? — сменив гнев на милость, спросил Сильнягин крестного. — К Лукьянихе, небось?