- Хорошо, - кивнула Ева. Но все-таки отстранилась от меня, вернула платье на плечи, спрятав просто восхуитительную грудь. - Я готова тебе довериться. Всю ночь об этом думала. Только давай сначала разденешься ты, а потом я.
- Смысл? Давай разденем друг друга.
- Хочу точно знать, что ты не пытаешься добыть мои голые фотки или ещё как-то скомпрометировать, чтобы путем шантажа узнать что-то о Егоре. Я всё равно ничего не знаю о его работе и о том, что происходит на его производстве.
- Я бы никогда не стал тебя втягивать в эту грязь. Тем более такими ублюдочными способами.
- И всё же.
- Хорошо, - сдался под её чарующим взглядом. - Заодно открою багажник для нашего свидания. Он большой, как двуспалка.
- А я смотрю, ты прям готовился? - хмыкнула Ева.
Пока я обходил машину, она села за руль.
Я открыл багажник, снял майку и швырнул её в машину.
Ева, глядя на меня через салонное зеркало, спустила вниз платье, при этом очень сексуально прикусив губу.
Я кончу не через три секунды, а через две.
Что она творит?!
Снял шорты вместе с трусами.
Я уже в полной боевой готовности во всех, мать его, местах, а Ева всё не торопиться выходить ко мне.
Она дразнит. Вижу, как играет соском, всё ещё глядя на меня через зеркало заднего вида.
Закидывает ногу на панель передач, и я понимаю, что она ласкает себя там, где уже запредельно влажно. Ловлю её взгляд в отражении. Обхватываю рукой член, сжимаю в кулаке и скольжу по стволу вверх-вниз.
Ева видит это. Заводится ещё сильнее. Стонет. .
Но вдруг зрительный контакт обрывается. Она убирает ногу с панели. Уже не смотрит в зеркало, но я вижу в её глазах растерянность, страх и что-то сродни паники.
Понимаю, что нужно как-то исправлять ситуацию, доказать, что мне можно и нужно доверять, но Ева так не думает.
Она заводит двигатель и срывается с места. Как есть - с открытым багажником, из которого выпадает ящик с инструментами.
Метров через двести машина останавливается. Показывается рука Евы с панамкой, которую она роняет на землю. И теперь уезжает окончательно.
Стояк уже не такой бодрый. Понимаю, что она не вернется.
Неспеша иду к панамке. Благо, хоть тапочки на мне. Иначе по острым камням и горячему песку было бы больно.
Поднимаю панамку. В ней телефон.
Тихо ухмыляюсь, понимая, что она всё же обо мне позаботилась, чтобы я мог дозвониться брату или кому-нибудь ещё, чтобы меня, такого голожопого, забрали отсюда.
Смотрю на облако пыли, что осталось после Евы, и понимаю, что в следующий раз точно её не отпущу, пока мы оба не кончим.
Звоню Матвею, так как от палящего солнца панамка не спасает совсем.