— Ты, опять?

Когда почувствовала, как он вошел в неё одним резким беспощадным толчком, заполняя собой полностью, до приятной тянущей боли.

— Ох, Александр Сергеевич, — даже прикрыв глаза и кусая губу, его бесёнок не могла не дразнить его, — по-моему, вы самый неутомимый директор из всех, кого я знала.

Снова резко войдя, он замер и, наклоняясь, грозно, вызывая волну дрожи, прошептал:

— Я — единственный директор, которого ты знаешь. Единственный. Подумай об этом.

Её ножки оказались на его плечах. Александр поерзал, устраиваясь удобнее и удерживая вес тела на вытянутых руках, которые расположил так, что сильнее раскрывал Варю. Для себя. Она распахнула глаза, когда он, практически полностью выходя из неё, снова толкнулся вперед, на всю длину, растягивая чувствительные ткани и снова пробуждая все её нервные окончания.

— Скажи это мне, малышка, — темные глаза не отпускали её, — скажи, что я единственный.

— Единственный, — она выдохнула ответ, вцепившись пальчиками в его плечи и сильнее выгибая спину навстречу ему.

— Единственный. Был, есть и буду.

Эти слова, запах секса, что витал в воздухе, его движения в ней… Всё это вместе взятое снова рождало внутри жажду не просто обладать этим мужчиной, но отдать ему всю себя. Всё снова скручивалось в один большой болезненный узел, готовый лопнуть, взорваться, унося её за пределы Вселенной. Варя снова дрожала, чувствуя, как её лоно всё сильнее сжимается вокруг его плоти. Она почти задыхалась, понимая, что сильными, ускоряющимися толчками, он выбивает из неё все эмоции, заставляя отдаться только чувствам.

— Единственный. Единственный… ты же знаешь…

Она кусала его, царапала. Находилась на грани, когда каждый вдох сопровождался тихим хныканьем. А Березин, прекрасно зная, что на её бедрах останутся синяки от его пальцев, двигался в ней всё быстрее, всё яростнее, всё глубже, зная, что она непросто не могла, она не хотела сопротивляться его натиску. Он подвёл её к тому краю пропасти, с которого надо было прыгать. Вместе. Взявшись за руки.

Они сделали это.

Варя, выкрикивая:

— Единственный…

И Александр, победно вторивший:

— Теперь я в этом уверен.

Измотанная и обессиленная, Варя обмякла в его руках. Перекатившись на бок, но не выпуская её из своих объятий, Березин натянул на них простынь. Он продолжал целовать её, пробегая пальцами по спине:

— Варенька, а ты же мне что-то казать хотела.

— Да, — она и не пыталась бороться со сном, но провела кончиком носа по жестким волоскам на его груди. — Но я не могу. Сейчас не могу. Сил нет. Завтра…

* * *

— Варя!

Его окрик, казалось, совершенно её не трогал. И Березин не мог понять, в чём дело. Она встала минут на пятнадцать раньше него, а такое, надо заметить, случалось редко. А если быть точнее, то не случалось никогда. Засела в ванной и, кажется, не собиралась из неё выходить. Более того, она закрыла дверь на щеколду.