хлыста. Раздался и повис в воздухе, как фантомный знак вопроса. Все заохали и заахали. Кто-то вскрикнул. Кто-то вскочил со своего стула, чтобы успокоить Леру. События начали происходить в ускоренном режиме. Атмосфера почти в прямом смысле накалилась. Оставаться в помещении было уже невозможно. Лера развернулась, толкнула дверь и, не касаясь подошвами линолеума, полетела вдоль коридора. Одно из окон было открыто. Лера подлетела к подоконнику, дернула раму. Мгновение – и она была в воздухе, парила над цветастой клумбой. Меньше всего в этот момент Лера думала о том, что ее кто-то увидит. 24 Лера умчалась так внезапно, что Саша не смог ее догнать. Он не успел сообразить, что к чему. Вот Лера влепила пощечину Ольке, вот она испугалась того, что натворила, выбежала из кабинета, хлопнула дверью – ведь так все было? Саша, не сразу сообразив, что произошло, тут же припустился за ней следом, но догнать не успел. В коридоре ее не было. Словно и след простыл. Саша обежал школу по периметру, сначала проверил второй этаж, потом третий, потом оба крыла четвертого этажа – Леры не было. Сунулся было в актовый зал – дверь уже закрыли на ключ. Спустился на первый этаж, зашел в столовую – пусто. Бегущей строкой подмигнула надпись: «Когда я ем, я глух и нем». Где Лера? Нет Леры. Боже, но не сквозь землю же она провалилась. Саша вышел из здания. Крыльцо, внутренний дворик, спортивная площадка – нигде не было Леры. Очевидно, она покинула территорию школы. Скорее всего, вызвала такси и поехала домой. Домой, к мужу Илюше и, как она сказала… а, точно, свекровке. Саша начал звонить Лере. «Абонент временно недоступен…» «Абонент временно недоступен…» «Абонент временно не…» Лера потерялась, а вот Олька нашлась без труда – в женском туалете на первом этаже. Она стояла перед мутным заплеванным зеркалом и прижимала к щеке влажную салфетку. По-больничному пахло хлоркой. Кафель был настолько белым, что болели глаза. Чистота и стерильность. Идеальная симметрия белых квадратов, расчерченных швами. Саша почему-то вспомнил фильм «Пила», первую часть. – Молодой человек, вы ошиблись. Это женский туалет. В Олькином голосе слышалась вселенская усталость. – Ты как? Жива? – Знаешь… Олька убрала от лица салфетку. – Меня ведь раньше ни разу не били. Даже в шутку. Ни родители, ни одноклассники. И вот я дожила до двадцати восьми лет. И от кого же я получила по лицу? Боже. От Леры Халисовой. Какой позор! – Ну, справедливости ради стоит сказать, что она не совсем… неправа. Ты ее тупой курицей назвала. – У