— Сто сорок. Легкораненых я забрал с собой. Оставил только тех, кто не мог идти. Люк заперли — его не вскроют. Ну а если и вскроют… нас тут уже не будет. Двадцать молодых женщин с нами — это кроме ста сорока бойцов. Пожелали уйти, боятся, что их будут насиловать.

— Хорошо. Уходим!

Женщина решительно зашагала вперед, подтолкнув Васабу, он пошел рядом с ней, прислушиваясь к звукам в тоннеле и держа наготове копье, готовое рассечь любого врага. Сейчас Васаба очень жалел, что Нед не успел заколдовать его копье, посадить туда демона. Раны, перевязанные лекаркой, саднили, а с демонским копьем давно бы зажили. Впрочем, эти раны не мешали ему двигаться и никак не повлияли на боеспособность. Гигант был опаснее двух десятков солдат, и Далида, искоса наблюдая за тем, как он двигался, чувствовала, что кровь приливает к ее лону: «Хорош, мерзавец! Может, и вправду околдовал? Маг же! Не случайно тянет меня к нему днем и ночью! А может, это любовь?»

Далида слышала о так называемой любви, но как-то за двадцать три года жизни ей не пришлось испытать этого чувства. Ее выдали замуж в тринадцать лет, едва пришли первые крови. За блестящего офицера, на поверку оказавшегося настоящей пьянью, едва сумевшего лишить ее девственности и захрапевшего рядом, воняя перегаром. Запах пота из волосатых подмышек усиливал отвращение. После этого Далида решила, что любовь — это придумка досужих балладеров, а постельные удовольствия никак не зависят от мужчин. Лучше уж женщина — чистенькая, пахнущая притираниями, благовониями и свежестью, как подруга Гира, исчезнувшая следом за «мятежником» Недом в Черном городе. Перед тем как поселиться под кровом «бунтовщика», Гира пришла к Далиде, обняла и, сладко поцеловав в губы, туманно сказала: «Я ухожу к своему будущему. Но мы еще встретимся, и не раз. И тебя тоже ждет великое будущее. Все в твоих руках. Не упусти свой шанс!»

Далида долго думала, что значили ее слова, ведь Гира провидица, но так и не пришла ни к какому выводу. Слова пророчиц часто туманны, и, лишь когда событие уже произошло, человек понимает — вот оно, то, о чем его предупреждали. Только уже поздно…

Васабу она встретила в городе, возле рынка, когда ехала в паланкине, — возвращалась от дяди злющая, как демон. После беседы с этим старым идиотом ее всегда колотило от раздражения и хотелось напиться. Или пришибить кого-нибудь. Он опять требовал от Далиды, чтобы та срочно вышла замуж, и настаивал, чтобы это был старый, пахнущий мочой очередной аристократ из «благородного семейства» — конечно, для укрепления влияния дяди в обществе. И вот, когда женщина проезжала мимо рынка, сумрачно глядя на улицу сквозь кисейные занавеси паланкина, ее взгляд упал на чернокожего гиганта, стоящего возле стены дома и опирающегося на странное копье. Вначале она решила, что он чей-то раб, но потом отбросила эту мысль — никакой раб не может ходить с копьем. Кроме того, Васаба носил множество амулетов и украшений, что для раба тоже было странно.