Как однажды пошутил Харалд, впору принять кальдрану, уснуть и проспать до весны, чтобы этот проклятый снег, засыпавший их с головой, наконец-то растаял и выпустил из своих злобных объятий.

Во время долгих разговоров Гира рассказала ему о своей жизни, о том, как пробивалась наверх, о том, как училась в агаре, где никто не воспринимал женщин всерьез.

Даже когда она начала выказывать недюжинные способности, превосходящие способности большинства, если не всех учеников, — все равно никто не прочил ей большого будущего. Ну, магиня, ну, провидица, и что такого?

Более того, когда узнали, что она провидица, ее стали бояться и ненавидеть — неприятно вдруг узнать, что ты на следующей неделе разобьешь себе голову, свалившись с лошади. Или что твоя жена родит не мальчика, как ты ожидал, а двух девочек. Или то, что ты, отправившись к любовнице, будешь застигнут ее мужем и бит до посинения, а твоя жена выкинет тебя из дома, узнав об измене. И ты ведь ничего не сможешь сделать, потому что ее папа богатый купец и у него великолепная команда здоровенных грузчиков, способных вышибить дурь из любого, кто обидит его дочь.

Поползли слухи, что она насылает неудачи, проклятия, и от Гиры отшатнулись многие. Многие — но не все. Теперь к ней потянулись те, кто хотел напустить на соперников неудачу и наслать проклятие. Они приходили темными вечерами, под капюшонами и вуалями, по тупости своей забыв спрятать фамильные гербы. Эти типы просили навести порчу на недругов, а когда Гира отказывала — грозили карами. Впрочем, у них не хватало духу причинить что-то серьезное грозной магине — а вдруг прознает?

А ведь ей тогда было всего пятнадцать лет. Девчонка совсем — зеленая, да, но… не глупая. Раз она осталась одна, раз у нее нет защитника, помощника, нет никого, кто ее защитит, — значит, нужно защищаться самостоятельно.

И тогда Гира стала распускать слухи о том, что трогать ее опасно. Придумывала страшные истории, как кто-то попытался кинуть камень в ее дом, и после этого рука бросавшего отсохла, превратившись в сухую ветку. А потом — весь бросавший превратился в сухое дерево перед домом магини. Для убедительности она ночью вкопала перед воротами дома срубленное заранее сухое деревце, нарядив его в мужскую одежду.

Рассказывая Неду, хихикала, уткнувшись в его ухо. Поверили или нет, но после того, как она она установила это пугало, открыто против нее уже никто не выступал, и лишь когда она шла на рынок за продуктами, злобно бурчали вдогонку, следя, чтобы магиня не слышала.

Впрочем, через короткое время ходить на рынок самой ей уже не приходилось — магиня разбогатела и наняла прислугу, так как неожиданно получила довольно обширную практику. Увы, ничего хорошего, кроме потока денег, в этом не было.