Сколько в них метров? Тридцать? Пятьдесят? Больше?

В тумане этого не понять, словно он размывает границы не только реальности, но и сознания, заставляя тебя сомневаться, что правда, а что — мираж.

Вдоль уродливых, деформированных и искривлённых туловищ этих колоссов свисают длинные кожистые ленты, уже иссохшие до состояния пергамента от времени, и щупальца, так похожие на ветви растений, типа плакучей ивы, только большей толщины, чем мы привыкли.

Эта хрень качается туда-сюда на небольшом ветру, точно длинные волосы и издаёт вот такой звук:

Шшш…

Шшш…

Шшш…

Будто ты слышишь потревоженную змею, пригревшуюся на солнце, и от этого мне становится по-настоящему жутко.

Я задираю голову. Смотрю вверх.

Контуры колоссов похожи на негатив на фото. Странные, смутные, ненастоящие, подёрнутые бело-серой дымкой.

Я смотрю на них, а они смотрят на меня, как если бы я глядел в бездну.

Есть в этом, что-то от Лавкрафта с его «Хребтами безумия» и Ктулху.

«Эти колоссы, — думаю я, — эти титаны Сотканного мира, они мертвы или нет? Прикидываются? Или тупо ждут, когда я подойду к ним поближе, чтобы разорвать меня на клочки?».

Фигуры не шевелятся. Они похожи на причудливые скалы, за которыми тысячи лет безмолвия.

«Я должен идти дальше! — приказываю я сам себе. — Должен!»

Ноги меня не слушаются, но я заставляю себя оторваться от прикрытия и шагнуть в неизвестность.

Едва я это делаю, на меня, волной, накатывает леденящий ужас, который сразу же запускает свои когти мне в сердце и сжимает его своими холодными пальцами.

Сетка дрожит перед глазами. Ячейки мерцают. Вспыхивают и гаснут синим неоновым светом и… через несколько секунд, тухнут, чтобы больше уже не зажечься.

Я лишился способностивидеть тварей до того, как я их замечу глазами.

Хреново!

Это произошло не просто так, а будто я пересёк невидимую черту, куда остальные не ходят.

«Чёрт! — взрывается у меня в мозгу. — Если здесь нет других тварей Свалки, то, что же это за место, куда бояться заходить остальные монстры Сотканного мира⁈»

Отступать поздно! Теперь я могу иди только вперёд.

И я иду. Шаг за шагом. Медленно, безумно медленно, под размеренные удары своего сердца.

Не думал, что здесь может быть место хуже, чем Лабиринт, но оно, оказывается, есть. Там я хоть примерно себе представлял, с чем могу столкнуться. Здесь же сплошная неизвестность, а это, — как известно, хуже смерти.

Десять метров.

Двадцать.

Тридцать.

Мозг, скорее по привычке, отсчитывает пройденные мной шаги.

Я обхожу по кругу одного колосса. Огибаю его и направляюсь к другому.

Жижа предательски чавкает у меня под ногами. Паук, как тень, идёт за мной. Абсолютно бесшумно. Не отставая ни на сантиметр от своего хозяина.