Вейдэль сделал два шага вперёд.
— Малдония готовится идти войной на Бальгон, — сказал он. — Её армия победила нашу в последнем сражении. Есть опасность, что люди узнают, где расположен Город Мёртвых. Что мне делать: ждать нападения или ударить первым? — вампир не один час репетировал эту фразу, стремясь добиться предельной точности формулировки.
Оракул некоторое время оставался неподвижен, затем медленно поднялся с трона и энергичным жестом простёр руки к огненному бассейну. Его губы бесшумно зашевелились, и пламя вспыхнуло с ещё большей силой, устремилось вверх, лизнув каменный потолок, а затем рассыпалось на тысячи искр.
В колеблющемся воздухе остался висеть мираж: высокий замок, громоздящийся витыми ажурными башенками, устремлёнными в бездонную чёрную пустоту. Золотом горели тонкие шпили, искрились самоцветами купола, черепичные крыши переливались всеми цветами радуги, то вспыхивая подобно алмазам, то приобретая матовость перламутра или оникса. Всё строение дышало неземной гармонией и соразмерностью. Казалось очевидным, что возвести его было под силу только зодчему иного, куда более совершенного мира.
Затем изображение потускнело, задрожало, на его месте возникло другое, вначале расплывчатое и неясное, но вскоре приобретшее иллюзию реальности: белоснежный единорог со скоростью ветра нёсся по бескрайним просторам, у горизонта теряющимся в серебристой дымке и переходящим в бледно-серое, затянутое плотными облаками небо.
Внезапно всё исчезло, и вампиры увидели мрачный замок, ощерившийся многочисленными башнями. С неба крупными хлопьями сыпался снег, яростные порывы ветра поднимали с земли тучи колючего инея и бросали в неприступные зубчатые стены, слепые бойницы которых, казалось, источали древний, беспросветный ужас. Сам замок поддерживали на могучих плечах врытые по пояс в землю гигантские каменные атланты, отчего казалось, будто крепость парит над бескрайней, мертвенно-белой пустыней.
По рядам вампиров пронёсся благоговейный шёпот узнавания.
— Кёлтебрун! — выдохнула Мелисса, не отводя глаз от легендарной обители Прародителя Грингфельда.
Молнии с треском пронзили мираж, и тот исчез, растаяв без следа. Напоённый колдовской силой воздух зримо заструился над огненным бассейном и потёк искрящимся потоком в Оракула, заставив тело Эртанора забиться в конвульсиях. Казалось, тот терпит невыразимую муку: его глаза закатились, изо рта шла обильная розовая пена, пальцы свела судорога. Зрители замерли, не в силах оторваться от происходившего на их глазах Откровения.
Наконец, всё стихло, а помещение заполнил непонятно откуда появившийся голубоватый дым. В нём чувствовался аромат муската, воска, можжевельника и сладко-приторный запах крови.