Трамвайчик в город пока еще не отправлялся, приткнувшись на выезде из депо. Двое мастеровых медленно бродили вокруг, постукивая молотками по колесам и о чем-то своем переругиваясь с кондуктором, который высунулся из открытого окна наружу.

Молчавший всю дорогу бригадир все же не выдержал и тихо спросил:

— Ты из ведунов, Сергий? Так что в бригаде делаешь? Пошел бы в университет, для ведунов учеба бесплатная. С золота бы через год ел и пил.

— Нет, Агафон, я не ведун. Я был учеником господина Зевеке. Какие-то крошки успел получить, а потом мой учитель умер. От старости… Так что толку от меня пока нет никакого. Может, лет через тридцать или сорок хоть что-то из фокусов освою, чтобы на праздники народ на площадях смешить.

— Фокусы? Мне мнится, что в больнице тоже был фокус… Но — дело твое. Считай, что я нем, как могила. Но если что-то понадобится, только скажи. Все для тебя сделаю.

— Все?.. — Сергий улыбнулся. — С отцом поговори, если в самом деле хочешь, чтобы чудо свершилось. Пелагея на тебя смотрит, как на солнышко взошедшее зимой. Ведь могла бы с попом крутить, не бедствовала бы точно. Но — выбрала тебя… Но ты сказал, я запомнил. Если в самом деле плохо будет и придется в бега податься, оставь адрес. Варнака из меня не получится, но в ошейнике я никогда ходить не стану. А у нас ведь как на Руси заведено? Если ты что-то знаешь и умеешь, то обязан на богатых горбатиться. Хоть в золотой клетке, хоть просто на цепи. Я же птица вольная. В неволе сдохну.

— Будет тебе адрес… Ладно, завтра к вечеру вернусь. Иди, вон уже и трамвай к остановке покатил.

Агафон крепко обнял парня, а потом стоял и махал снятым картузом вслед. Может, это кто из благородных предпочитает долги забывать. А простые люди — они данное слово держат крепко. Особенно, когда жизнью кому-то обязан. И пусть это всего лишь маленькая девочка, но Агафон помнил, как в юности всем селом сжигали погибшую от нападения нежити семью. И как воспоминания иногда темными ночами приходили и заставляли просыпаться с криком и в холодном поту. Поэтому помочь человеку, который кровью платил за то, чтобы кроху от Тьмы оградить — святая обязанность любого нормального человека. Ведь нет больше у крестьян и работяг других защитников. Только свои тайные кудесники, стоящие на страже жизни и смерти. На церковников надежды мало. Да и не хватает официальных борцов с нежитью на огромные просторы. Вот и приходится самим выкручиваться.

***

Коленька Михеев терпеть не мог, когда его называли «ласкательно». Но как еще можно называть младшего помощника княжеского секретаря, который смахивал на пухлого пупса, а не серьезного молодого человека. Даже когда нанимали на работу, сам Мстислав Святославич бросил, с трудом удерживая улыбку: