его гневе, о странном браке, в который я попала, мгновенно отошли на второй план. Мне нужно было поесть. Немедленно. Я потянулась к подносу, но руки предательски задрожали, не удержали вес, и пальцы соскользнули с края. Чёрт. Я уставилась на свои руки, тонкие, бледные, с выступающими костяшками и голубыми венами под прозрачной кожей. Это были не мои руки. То есть, формально мои, но непривычно хрупкие, слабые. Моё прежнее тело было крепким, сильным, а это казалось сделанным из папиросной бумаги, готовой порваться от малейшего напряжения. Три недели комы явно не пошли на пользу мышцам, но дело было не только в этом. Фейт сама по себе была меньше меня, тоньше, словно всю жизнь недоедала или просто не привыкла к физическим нагрузкам. Дочери богатых промышленников, видимо, не таскали тяжести и не проводили по восемь часов на ногах в реабилитационном центре. — Миледи, позвольте, — Нора быстро придвинула стул к кровати, поставила поднос на колени и взяла ложку. — Вы ещё слишком слабы. Я вам помогу. Я хотела возразить, что сама справлюсь, но желудок снова жалобно заурчал, и я сдалась. Гордость сейчас не лучший помощник. Кроме того, если честно, я не была уверена, что смогу донести ложку до рта, не расплескав её содержимого. Придётся привыкать к этой беспомощности, по крайней мере, пока тело не окрепнет. Проблемы нужно решать постепенно: сначала восстановить силы, потом начать работать над параличом, а уже потом разбираться с остальным бардаком, в который я угодила. Нора зачерпнула бульон и поднесла ложку к моим губам. Я открыла рот, и тёплая жидкость разлилась по горлу, согревая изнутри. Я вдруг замерла. Господи. Это было... невероятно. Не просто вкусно, это был совершенно другой вкус, не похожий ни на что из моей прежней жизни. Насыщенный, глубокий, золотистый, с прозрачными каплями жира, которые оставляли маслянистый след на губах. В нём чувствовались ароматы настоящих овощей, не безвкусной магазинной моркови, а той, что выросла на богатой земле и впитала солнечный свет, насыщаясь особенным ароматом. Лук, который карамелизовался и отдал свою сладость. Травы, наверное, тимьян и лавровый лист, едва уловимые, но придающие объём. А курица... Это была настоящая деревенская курица, которая гуляла по двору, клевала зерно, а не сидела в тесной клетке на гормонах и антибиотиках. Я почувствовала разницу мгновенно: плотный, мясной вкус бульона, который невозможно воспроизвести из фабричной птицы. Может быть, дело было в том, что тело Фейт не получало достаточного питания за