Как же, «дружбан».

— Раз он не при чём, — сгребаю деньги и убираю во внутренний карман, — пусть больше не суёт свой нос ко мне. Бабу лучше пусть найдёт, если заняться нечем.

Тёма хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Видимо, для гопника из трущоб моя формулировка была вполне доходчивой.

— Что до жалоб и прочего — уговор есть уговор, — хлопаю по карману с деньгами. — Компенсацию получил, конфликт исчерпан.

— Даже извинения не нужны, что ли? — пробурчал Тёма. Видимо, Игнат приказал и извиниться, если потребую.

— Оставь их для наивных, — и ухмыляюсь. — Ну, бывай, здоровяк.

Выйдя из пропахшего пылью склада, втягиваю морозный воздух и неспешно направляюсь к остановке. Деньги приятно оттягивали карман, но трезво понимаю: на этом всё точно не кончится. Ковалёв не из тех, кто легко признает поражение. Что ж, посмотрим, куда это нас заведёт.

* * *

Интерлюдия

Дверь склада за спиной Волкова закрылась. Несколько секунд внутри стояла тишина. Затем из-за штабеля ящиков медленно вышла стройная фигура в дорогом пальто с меховым воротником.

Игнат сжимал и разжимал кулаки, будто пытался удушить невидимого противника. Обычно бледное лицо сейчас горело неровными пятнами, в глазах пылала чистая ненависть.

— Чёртов собачий сосунок, — процедил он сквозь зубы, глядя на дверь, за которой скрылся Волков. — Думает, победил… Ничего, я устрою ему победу, такую, что останется в больнице навечно.

Тёма молчал, чувствуя себя неуютно. Из тёмного угла склада вышли остальные члены компании — двое крепких парней со второго курса.

— Денег он с меня решил поиметь… — Игнат сплюнул на пол, не заботясь о приличиях. — Вот же паскуда! Он вообще понимает, кто я? Кто он⁈

— Зарвался выскочка, базара нет, — поддакнул один из крепышей, Пётр, поправив шарф с фамильным гербом. — Такие сперва на деньги разводят, потом вообще борзеют.

— А я говорил — давай его просто отмудохаем, — подал голос второй, Степан, расправляя плечи под дорогим сюртуком. — Выбьем всё бабло, да ещё и накостыляем для профилактики.

Тёма, до сих пор молчавший, осторожно подал голос:

— Так, может, всё-таки пожаловаться? Ректору там, или завучу? У тебя ж связи…

Игнат медленно повернулся к нему, и одним взглядом заставил здоровяка побледнеть.

— Жаловаться? Вы что, совсем идиоты? — он с презрением посмотрел на всю компанию. — Чтобы весь район узнал, как какой-то нищеброд из трущоб развёл наследника рода Ковалевых на деньги? Да дед меня живьём закопает!

— Так чё делать-то будем? — Пётр переглянулся со Степаном. — Не спускать же ему?

Игнат вдруг странно успокоился. Лицо разгладилось, а губы растянулись в улыбке. Для посторонних могло показаться, что буря миновала, но те, кто хорошо знал его, понимали — грядёт настоящий шторм.