— Парень, да мне как-то по барабану, но…
Его фраза оборвалась на полуслове.
Мои пальцы молниеносно прошили ему горло. Чистый, безжалостный удар, который я отточил до совершенства в прошлой жизни. Хрящи и плоть не стали преградой — пальцы прошли насквозь, выйдя с другой стороны шеи. Он даже не успел активировать эфирную защиту. Глаза распахнуты в шоке и недоумении, ведь секунду назад перед ним стоял испуганный юнец, а теперь… существо с чёрными провалами вместо глаз.
Второй удар пришёлся ему точно в сердце — мгновенная смерть, без мучений. Я же не садист.
— По барабану, так по барабану, — проговариваю, глядя в его стекленеющие глаза. — Да и, как говорил мой старый учитель, в крови одних всегда зарождается сила других.
Активирую духовное ядро на полную мощность, вытягивая эфириум из умирающего. Чувствую, как его узлы силы опустошаются один за другим, их энергия перетекает в меня, наполняя новой мощью. Неплохое питание.
Но слишком мало. Недостаточно, чтобы сразиться с той тварью. Отпихиваю безжизненное тело усатого и то глухо ударилось о пол.
Резко повернув голову, замираю. Слышу отдалённый топот, нарастающий с каждой секундой — Корнелия приближается. У меня в запасе не больше минуты.
— Ну давай, сучка, сыграем теперь в настоящую игру, — шепчу, растягивая губы в хищной улыбке.
Разворачиваюсь и теперь перемещаюсь абсолютно бесшумно, чувствуя, как внутри пульсирует похищенная сила. И пусть пока не готов сразиться с ней в открытую, но уже не беззащитная овечка, которую она рассчитывала заполучить. А волк в овечьей шкуре…
Глава 18
Интерлюдия
Особняк погрузился в тишину. Только мягкие женские шаги нарушали мертвенное безмолвие. Корнелия двигалась тихо, по-хищному. Платье, некогда белоснежное, теперь заляпано кровью усатого — она нашла его тело, распростертое на полу с дырой в горле, через которую были видны позвонки.
На её губах играла странная улыбка, а из горла вырывалась тихая, жуткая песня:
— Маленький мальчик, выйди скорей. Ночь коротка, а нож мой острей. Спрячься за дверью, залезь под кровать, Я всё равно приду тебя целовать…
Голос звучал как скрежет ржавого металла, перемежаясь с визгливым смешком, от которого стыла кровь. Сиреневое лезвие ножа то светилось ярче, то гасло, как будто само оружие не могло решить, чего оно хочет.
Корнелия резко выпрыгнула из-за угла, оскалив зубы в оскале. Очередная пустая комната. Раздражённо закатив глаза, она пробормотала:
— Снова никого… Где же ты, Игнатушка? Надо же было так спрятаться…
На долю секунды её лицо приобрело человеческое выражение — разочарованной девушки, чьи ожидания от вечера не оправдались. Но тут же глаза снова заполнились сиреневым свечением. Причиной тому — отчётливый звук упавшего предмета — где-то наверху, на третьем этаже, опрокинулся подсвечник. Корнелия замерла, прислушиваясь. Лицо тут же преобразилось, ужасающе растягиваясь, и напоминало больше пасть хищной твари, чем улыбку человека.