— Продолжишь так храбриться, мальчишка — обожжёшься, — она говорила тихо, будто самой себе. — Ковалев не оставит тебя в покое, а я не стану помогать, пока не попросишь. Вопрос только в том, готов ли ты признать слабость?
* * *
— Катя, ты не поверишь! — Лиза оттащила подругу в угол класса, как только прозвенел звонок на перемену. — Я видела Волкова в коридоре — у него всё лицо разбито!
— О боги, у него что, снова неприятности? — подключилась Мария с соседней парты.
— После больницы он как с цепи сорвался, — поддержала её Анна. — Совсем крышу снесло.
— Он раньше был другим? — Катя нахмурилась. — И что за больница? Что случилось?
Софья Вишневская, до этого делавшая вид, что занята учебником, эффектно откинула русые волосы:
— Ничего особенного. Просто неудачник, осмелившийся бросить вызов Игнату Ковалеву из 105а. А тот, между прочим, уже достиг ранга инициированного. Неудивительно, что Ковалев отправил его в больницу. И если бы Волков был умнее, он бы не возвращался вообще.
— Почему ты так к нему относишься? — Лиза искренне хотела понять. — По-моему, Александр вполне достойный парень. И внешне тоже ничего так…
— Достойный? — Софья приподняла бровь. — Он худший по боевой успеваемости. Обычный слабак. А то, что вчера раскидал каких-то недоумков… Ну, знаешь, и палка раз в год стреляет. Иногда даже неудачникам везёт.
Звонок прервал их разговор, и в класс вошёл преподаватель истории эфирных искусств…
* * *
Пустой класс на верхнем этаже академии.
— Что значит — отбился? — Ковалев говорил тихо, но от этого спокойствия мурашки по коже. — Снова?
Мелкий со шрамом нервно переминался с ноги на ногу:
— Он… он как будто знал, чего ожидать. Двигался странно. Использовал против нас парты, глобус…
Звук пощёчины разнёсся по пустому помещению. Мелкий отлетел к стене, держась за щёку.
— Значит, вчера была не случайность, — Ковалев, вытирая ладонь платком, зашагал по комнате. — Этот ничтожный неофит действительно что-то умеет.
— Дай нам ещё один шанс! — подал голос один из громил, хотя и без особого энтузиазма. Слова Волкова о выбитых зубах всё ещё звенели в ушах.
— Пошли вон.
Когда они ушли, Ковалев подошёл к окну. Отражение в стекле исказилось от злости.
— Раз неофиты не справляются… Придётся привлечь кого-то посерьёзнее.
Глава 6
Сознание возвращалось, что уже хорошо. Размышляю — значит существую. Или как там говорили философы?
Каждый эфирный канал в теле пульсировал жгучей болью.
— О, очнулся? — прозвучал совсем рядом женский голос. — Довольно быстро, надо сказать. Учитывая степень разрушения эфирных сосудов, думала, пролежишь без сознания как минимум сутки.