— Ну что, к завучу? Или сразу к ректору?

…

Кабинет завуча напоминал разворошенный муравейник. Строганов метался между столом и шкафами, бормоча под нос ругательства и лихорадочно собирая документы.

— Волков? Опять⁈ — он на секунду замер, потом снова принялся рыться в бумагах. — Нет-нет, не сейчас! У меня срочное совещание! Проверка! Инспекция!

И вылетел из кабинета, со стопкой папок, ещё и нас чуть не сбив с ног.

— Первый раз вижу Строганова таким дёрганым, — прифигел один из дежурных.

— Что-то явно происходит, — отозвался второй. — Видел, как целая комиссия приехала? Все в мундирах…

— Ладно, пошли к ректору, что ли.

— Ага.

Мы продолжили путь. На повороте к лестнице из женского туалета вышла Лиза. Первый урок уже начался, но она, видимо, отпросилась. Наши взгляды встретились — её глаза расширились, заметив мою разбитую губу. Она собиралась что-то сказать, но мы уже прошли мимо.

— Уверен, что стоит беспокоить ректора? — неуверенно спросил младший дежурный у старшего.

— Она сама распорядилась утром, чтобы всех нарушителей сразу к ней. Особенно Волкова.

Поднимаемся на этаж администрации. У дверей приёмной старший дежурный обратился секретарю:

— Привели Волкова. По поводу драки.

Та смерила меня раздраженным взглядом и указала на дверь:

— Проходите, курсант Волков. Остальные свободны.

Что ж, пора встретиться с последствиями своих действий. И почему-то кажется, что разбитая губа и драка в классе будут наименьшей из проблем.

* * *

Виктория Александровна стояла у окна, глядя на заснеженный двор. Даже не обернулась, когда я вошёл.

— Подойди, — её голос прозвучал обманчиво мягко.

Такую женскую интонацию я знал слишком хорошо. Злится, хе-х. Ну, не мило ли?

Встаю с ней рядом. Внизу, на девственно-белом снегу, красовалась огромная надпись, которую я старательно вытаптывал полночи: «ВИКА Д, Я БЕЗ УМА ОТ ТЕБЯ!» А рядом — кривоватое сердце.

— Пожалуй, это самое уродливое сердце, которое я когда-либо видела, — она склонила голову набок. — Наверняка его нарисовал какой-то неумеха.

— Зато от души, — продолжаю смотреть в окно. — Видно старание. Хотя вы правы — сердце вышло каким-то побитым.

Она тихо хмыкнула:

— Остроумно. Скажи, Волков, как сильно тебя ударили по голове на дуэли?

Наконец она повернулась и заметила мою разбитую губу. Продолжаю глазеть на собственное творение на снегу, при этом чувствуя её пристальный взгляд.

— Бывало и посильнее, — и поворачиваюсь, встречаясь с ней глазами.

— Только не говори, что снова подрался.

— Не буду. Просто упал.

— Упал? — она изящно приподняла бровь. Не верит.

— Да. Так сильно спешил на учебу… и на свидание с одной красоткой.