— О-о-о! Ты быстрый! Как интересно! — и снова бросилась за мной.

Перекатываюсь под ней прыгнувшей на меня, ныряю в сторону между копыт скульптуры всадника с конем. Конечно, я встречал прежде женщин с садистскими наклонностями, таких хватало среди культиваторш, но чтобы настолько поехавших…

— А знаешь, какая самая пикантная часть⁈ — Корнелия остановилась на мгновение, нас отделяла каменная скульптура. Её лицо исказилось в гримасе, пародирующей кокетство. — Даже если ты, Игнатушка, каким-то чудом переживёшь эту ночь, никто не поверит твоему рассказу! Решат, что ты свихнулся или обнюхался эфирной пыли! Муха-ха-ха-ха!

— Потрясающе, — пячусь назад, увеличиваю дистанцию. — Значит, все предыдущие «женихи» сейчас удобряют клумбы в твоём саду?

— О, не все, — она провела языком по лезвию ножа, и готов поклясться, что увидел искры, пробежавшие по её зубам. — Некоторые так чудесно кричали, что я сохранила их… части… на память.

— Лови, сука, дарю! — нежданчиком бросаю в неё тяжёлую вазу, которую она разрубила в воздухе. — Ну ты и тварина подзаборная, как посмела разбить мой подарок? А, шлёндра?

Грубость сработала неожиданным образом. Корнелия застыла, рука с ножом безвольно опустилась. По лицу пробежала судорога удовольствия.

— О-о-о, божечки, я теку… — выдохнула она, свободной рукой проводя по груди, а затем ниже, прямо между ног. — Какой дерзкий мальчик… Никто не смел так говорить со мной уже… очень… давно…

Её глаза заволокло сиреневым туманом, дыхание участилось, колени медленно подогнулись. Она опустилась на пол, продолжив бесстыдно удовлетворять себя и бормотать что-то бессвязное.

Зрелище, конечно, занятное, но я воспользовался столь пикантной заминкой и рванул в ближайший коридор.

Она полностью больная на голову! Тут нужно рвать когти!

Бегу по коридорам, по бесконечным сука коридорам! Ещё и на окнах решётки! За спиной снова раздался грохот и звон разбитого стекла — Корнелия, похоже, кончила и желала продолжения.

— Двигайся быстрее, парень, — неожиданно раздался голос на очередном повороте.

И чуть не врезаюсь в усатого охранника, спокойно стоявшего в алькове.

— Госпожа не любит, когда игра заканчивается слишком быстро.

— Охренеть! — выпалил я, ошарашенный его безразличием. — Вы что, каждую неделю заманиваете сюда какого-нибудь бедолагу⁈

— Раз в месяц, — флегматично ответил усатый, закуривая сигару. — Госпоже нужно… спускать пар. Иначе она становится нервной.

Приближаюсь к нему, изображая отчаяние.

— Помоги мне выбраться отсюда, дядя, — и шепчу умоляюще. — Прошу! Она же меня убьёт!

Он рассмеялся, убирая спички.