Особняк был мрачной громадой, вырастающей из темноты ночи. Никаких приветливых огней в окнах, никакой суеты прислуги, встречающей хозяйку. Только тени, молчание и ощущение запустения, будто дом не был обитаем уже много лет.

Один из сопровождающих Корнелии остался у входа. Второй — тот самый усатый, что подходил ко мне в таверне — прошёл с нами внутрь.

В холле царил полумрак. Никакого освещения, только слабый лунный свет проникал через высокие окна, превращая убранство в нечто зловещее.

— Проводи нашего гостя в зал, — Корнелия повела плечом, скидывая пальто. — Я скоро буду.

— Идём, парень, — усатый кивнул мне, указывая на тёмный коридор.

Послушно плетусь за ним, изображая растерянность. На самом деле, все чувства обострил до предела. Духовное ядро пульсировало, готовое к активации при первых признаках опасности.

Наконец, длиннющий коридор привёл нас в просторный пустой зал — бальный или приёмный, если судить по размерам. Прямо в центре, в круге лунного света, стоял единственный предмет мебели — массивный стул.

— Присаживайся, — похлопал усатый по спинке «трона». — Госпожа скоро будет.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня одного в огромном полутёмном зале. Дверь за ним закрылась с глухим стуком, как крышка гроба.

Остаюсь стоять, игнорируя предложение сесть. Что-то подсказывает, что этот стул — ловушка или, по крайней мере, часть какого-то странного ритуала, в который меня пытаются втянуть.

И что будет дальше?

Неспешно осматриваю зал, отмечая все возможные выходы и укрытия.

Какую игру задумала эта Корнелия?

И тут.

Смех.

При том такой, что заставил бы обычного человека завизжать от страха. А может и обделаться. Пугающий, нечеловеческий. Переходящий в визг, а затем резко обрывающийся.

На балконе второго этажа мелькнул силуэт. Женский, но странно искажённый, как призрак, ещё и в чём-то белом. Свадебное платье?

Сглатываю, изображая испуг. Сталкивался раньше с демоническими культами, безумными фанатиками и одержимыми магами, но здесь и сейчас ситуация казалась жуткой.

Силуэт резко запрыгнул на перила балкона. И она выпрямилась. Короткие тёмные волосы, как змеи в воде, развевались в потоках сиреневого эфира, глаза горели безумием.

— К-корнелия? — выдавливаю из себя хриплый возглас, делая шаг назад.

Её лицо исказилось в гримасе безумного восторга. Она запрокинула голову и расхохоталась — громко, неестественно.

— Игра началась, Игнатушка! — завизжала она, не в силах сдерживать озабоченное напряжение. — Считаю две минуты! Прячься!

И резко отвернулась, продолжив смеяться, от чего вся тряслась. Эфир вокруг неё пульсировал, испещряя волны сиреневого света.