Перед её взором снова и снова прокручивалась сцена в переулке. Хруст ломающихся шейных позвонков. Точные, выверенные движения. И главное — полное отсутствие эфирного свечения. Все знали, что в бою без эфирного усиления не справиться с противником, использующим энергию. Но он справился. Как?

— Мадемуазель Катерина, окажете ли честь…

Она не слышала слов.

— Он будто вообще не использовал эфир, — пробормотала Катя. — Но почему? Как такое возможно…

— Простите? — молодой человек в безупречном мундире с эфирными знаками различия наклонился ближе. — Я не расслышал ваш ответ касательно танца…

Катерина моргнула, возвращаясь к реальности. Перед ней стоял сам Михаил Орлов — первый красавец Академии эфирных искусств, а из-за его плеча на неё с изумлением смотрели подруги. Отказывать такому кавалеру было просто неприлично.

— Прошу прощения, — она присела в реверансе, натягивая на лицо светскую улыбку. — Задумалась. С удовольствием приму ваше приглашение.

Но даже кружась в вальсе, Катерина продолжала думать о таинственном незнакомце. Кто он? Почему не использовал эфир? И главное — по какой причине не назвал своего имени?

…

После танца Лиза отвела Катю в сторону, где было потише.

— Что с тобой? — она заботливо поправила выбившийся локон подруги. — На тебе лица нет. Даже Михаил заметил, что ты витаешь где-то в облаках.

Катерина прерывисто вздохнула:

— Не могу отойти от нападения. Всё ещё стоит перед глазами.

Лиза порывисто обняла подругу.

— Всё же закончилось хорошо, глупенькая, — прошептала она. — Отпусти ситуацию. Обратно поедем на экипаже. И… — она заговорщически понизила голос, — матушкам лучше не знать об этом происшествии. Ты же знаешь, как они разнервничаются.

Катерина кивнула, слабо улыбнувшись. Их матери были известны своей впечатлительностью — любая мелочь могла вызвать приступ мигрени или нервический озноб.

— Так что… — Лиза мягко подтолкнула подругу к центру зала, — развеселись, сестрёнка! Мы ведь так долго готовились к этому балу!

Её глаза горели озорством — также, как в детстве, когда они вместе придумывали очередную проказу. Сёстрами они не были, но за пятнадцать лет дружбы стали ближе, чем иные кровные родственники.

* * *

Вернулся я в лавку только через час после происшествия. Пришлось попетлять по окраинным улочкам, несколько раз возвращаться по собственным следам, проверяя, нет ли хвоста. Старая привычка, но именно подобное обычно и сохраняет жизнь.

Щёлкаю выключателем — эфирные лампы осветили помещение. Бабушки всё ещё не было, хотя время перевалило за десять. Странно.

В ванной тщательно вымываю руки, морщась от боли. На правой кисти обнаружился порез — всё-таки зацепили ножом. Левая нога тоже побаливала — похоже, растянул связки, когда заламывал второму шею. Слишком много силы вложил в движение. В новом теле ещё не было отточенной координации, к которой привык.