— Ты что сделал с Ромой… Тварь⁈ — прорычал главарь и выхватил нож. Его тело окутало синеватое свечение — эфир потёк по жилам, усиливая каждую мышцу. С утробным рёвом он кинулся вперёд.

Александр пропустил его мимо себя, выбив нож точным ударом сапога. Следом без паузы — резкий удар снизу в челюсть. Бандит отшатнулся. Не давая ему опомниться, юноша прыгнул сверху, подминая его под себя. Руки сжали голову бандита. Тот дёрнулся, пытаясь сбросить нападавшего — эфир придавал ему нечеловеческую силу. Тогда Александр напрягся всем телом. Жилы вздулись на шее от чудовищного усилия. Секунда. Две. Хруст.

Синее свечение медленно погасло в мёртвых глазах главаря.

Юноша же подошёл к самому первому бандиту, которого вырубил банкой морошки и также, как и его подельникам, свернул ему шею.

Катерина медленно поднялась со снега, прижимая ладонь к разбитой губе. Потерянный взгляд прикован к фигуре спасителя — тот как раз наклонился, дабы поднять рассыпавшиеся продукты.

Она сделала осторожный шаг вперёд, пытаясь разглядеть его лицо, но он тут же отступил в тень.

— Сударь, — её голос слегка дрожал. — Я… мы обязаны вам жизнью. Позвольте хотя бы узнать имя нашего спасителя…

— Никаких имен. А если хочешь отблагодарить, то молчи, — ответил он тихо. — И забудь о том, что здесь произошло. Ради вашей же безопасности.

— Но…

— Не спорь, женщина.

И он направился прочь из переулка, закончив беседу.

— Катя? — Лиза, держась за стену, с трудом поднялась. — Что… что сейчас было?

Катерина продолжала всматриваться в темноту. В голове звучали слова, которые её бабушка любила повторять: «Петербург — город тайн и обманов. Здесь под маской благородного господина может скрываться убийца, а в теле хрупкого человека — душа воина.»

— Он спас нас, — тихо произнесла она. — Неизвестный господин, который появился из ниоткуда и исчез в никуда.

Где-то вдалеке куранты пробили девять, а снег медленно засыпал следы произошедшей схватки…

* * *

Особняк Нарышкиных сиял сотнями огней. Бальный зал наполняла музыка вальса и смех благородных.

Лиза — наследница рода Румянцевых, уже успела стряхнуть с себя пережитый ужас. Её тонкая фигурка в нежно-голубом платье то и дело мелькала среди других благородных девиц. Только лёгкая дрожь в пальцах, когда она поправляла высокую причёску, выдавала недавние события.

А вот Катерина застыла у колонны, рассеянно теребя кружева платья. Восемнадцатилетняя красавица с большими серыми глазами и чёрными локонами, в которых поблёскивали заколки, казалось, совсем не замечала восхищённых взглядов кавалеров.