Галина выходит из нашей малочисленной шеренги и козыряет:

— Служу Российской Империи!

Разин вручает ей командирские знаки различия, и замечаю, как один из северян — высокий здоровяк с густой бородой, кивает, одобряя происходящее. Странненько. Наша Терминаторша сдружилась с их отрядом? Сколько всего произошло, пока я валялся без сознания?

Церемония награждения подошла к концу. Генерал Разин произнёс ещё несколько патриотических фраз, что, похоже, больше предназначены для ушей северян, чем для наших солдат:

— Российская Империя всегда ценила и будет ценить мужество и верность, откуда бы они ни исходили. Мы протягиваем руку дружбы всем, кто готов сражаться против общего врага, и никогда не забываем своих союзников!

Северяне не показывали эмоций. Просто стояли и слушали. Замечаю, как та самая воительница с платиновой косой бросает на меня странный взгляд. Такой… оценивающий. Типа что я из себя представляю. Короче, что-то тут происходит, и мне явно не рассказали всех деталей.

— Церемония окончена! — объявляет Разин. — Всем разойтись к местам несения службы!

Сам он, поймав мой взгляд, кивает, точь говоря: «Не забудь о нашем разговоре, парень». Отвечаю таким же кивком и встаю в строй роты, что теперь под командованием Куваевой.

Она отдаёт команду:

— Рота, вольно! Разойтись!

И солдаты принялись бурно обсуждать церемонию. Слышу обрывки фраз:

— Прямо из штрафников в капитаны…

— … он же неофитом был! А теперь мастер!

— … видать, и правда «ненормальный»…

— … северян-то зачем на награждение пригласили?..

Снег продолжает падать, и я понимаю…

Свободен.

Теперь официально.

Больше не штрафник, а капитан.

Вот они повороты судьбы. Стоит превзойти свои предыдущие пределы, и делаешь шаг на следующую ступень. Представляю лицо бабули, когда узнает, хех. Надеюсь обрадуется, не всё же ей лить слёзы по внуку.

Не успеваю подумать и о Вике, как меня обступили мои бойцы из второго отделения. Митька-карманник первым протиснулся через толпу:

— Саня! Сержан… тьфу ты, капитан! — он неловко одёрнул свою форму, будто внезапно вспомнил о субординации. — Вот это ты выдал! Прямо из сержантов в капитаны, а? Это ж… это ж…

— Как из грязи в князи, — закончил за него купец Захар, улыбаясь. — От души поздравляю, капитан Волков.

Рыжий, обычно молчаливый, просто крепко пожал мне руку:

— Заслужил, — сказал он коротко. — Если б не ты, нас бы всех ещё там, у озера, в лёд закатали.

— Ну, капитан, теперь-то Петербург, значит? Вернёшься в столицу героем, девок пачками клеить будешь!

— А про нас, грешных, не забывай. Мало ли, вдруг когда купец Захар Игнатьевич тебе понадобится.