И единственное моё спасение, как ни нелепо, эфир. Впитаю его достаточно для того, чтобы протолкнуть духовную энергию хотя бы из низших узлов и тем самым приторможу разложение. В моём прошлом такой роскоши не было — если поймал перегруз ядра, считай труп. В этом ПОВЕЗЛО. Иначе эти четыре часа были бы моими последними.

Медленно дышу, втягиваю эфир из округи. Благо тут его куда больше, чем в других местах. Воздух вокруг начинает закручиваться в спирали, снежинки тают, не долетая метра. Я буквально втягиваю пространство в себя, заполняя пустоты в энергетических каналах. Пополнение происходит в скором темпе.

Через пятнадцать минут открываю глаза, смотрю на руку. Плоть на пальцах перестала таять. Чёрная жижа застыла, превратившись в некое подобие корок или налета, напоминающего обсидиан. Но и не зарастает. Неприятно конечно. Шевелю пальцами — суставы скрипят, а под корками чувствуется пустота, там, где раньше было мясо. Но что поделать, придётся уж точно не снимать маску ближайшие дни. Да и всё остальное. Хотя-я-я, может поиздеваться над людьми и прямо в таком виде полузомби появится на поле боя? Это был бы фурор. Ещё и сказал бы типа, аля Привет! Это Ненормальный Практик! Пришёл помахать тут мечом! Все решили бы, что я восставший мертвец и ринулись бы прикончить меня, хе-х.

Смех выходит хриплым, свистящим — легкие тоже пострадали. Ладно, никакой забавы в этом нет, пора одеваться, до рассвета всего час. Боюсь, не высплюсь и буду в «прекрасном» настроении, ага…

…

— Воробей! — кричит Степан. — Подъём! ПО-О-ОДЪЁ-Ё-Ё-ЁМ! Завтрак уже закончился! Скоро построение! ТЫ ГДЕ ШЛЯЛСЯ⁈ ПРИЗНАВАЙСЯ! К УТРУ ТОЛЬКО ПРИШЁЛ!

Его голосина бьёт по барабанным перепонкам, как полковой барабан. Чувствую, как под курткой шелушится мертвая кожа, как она цепляется за ткань рубахи. Каждое «Воробей!» заставляет меня вздрагивать, и этот мизерный импульс в мышцах приносит новую порцию мучений. Я — развалина. Обгоревший остов человека, который пытается притвориться живым.

— Говорю тебе, он пришёл полчаса назад. Где был всю ночь, черти знает! Я отлить выходил, его уже не было.

— Может к бабам ходил?

— Наш Воробей? Смеёшься? Он же скромняга каких свет не видывал! — хохотнул Степан. И снова за своё. — Воробей! Вставай, птичка! День начался! Война не ждёт!

ЗА ЧТО⁈ Я НЕНАВИЖУ ЭТОТ МИР! ПОЧЕМУ Я ДОЛЖЕН ВСТАВАТЬ, КОГДА ПОДЫХАЮ ТУТ С ПРОШЛОЙ НОЧИ⁈

Показываю им дулю, не поднимая головы. Палец дрожит, а костяшки под перчаткой ощущаются неестественно острыми.

— Отвяньте.

Ванька хихикает.

— Живой!

— Живой, живой! — усмехается Степан. — Вставай давай, пока Олаф не пришёл и не поднял тебя своим методом.