Степан и Ванька наблюдают. Потом первый говорит:

— Сегодня бойня будет жёстче. Британцы бросят всё, что есть. Все сорок тысяч.

— Мы выстоим? — тихо спрашивает Ванька.

Степан трясёт плечами.

— Не знаю, Ванька. Честно не знаю. Нас меньше раза в два. Если прорвутся… беда будет.

Ванька сглатывает. Понимает. Конечно понимает.

Я же закрепляю за спиной арбалет. Перекручиваю в руках два кинжала и чётко вставляю их в ножны у пояса. После чего уставшим, но спокойным голосом произношу:

— Выстоим.

Ещё бы не выстоять после того, что было сделано ночью. Были бы они в курсе, что генерал вражеской армии теперь моя подручная, точно не поверили бы. Но ведь для ненормального меня, это норма. И дальше только ненормальнее.

— Идём?

— Ага…

* * *

Вот так и прошла моя прошлая ночка. О-о-ох, поднимаюсь с настила. В суставах отчетливо щелкает, будто я не спал несколько часов, а застыл в одной позе на десятилетия, ха-х. Тело затвердевшее, тяжелое, как монолитный кусок камня. Каждый вдох дается с трудом. Снимаю перчатку. Кожа бледная, чуть ли не прозрачная, но, слава богу, она целая. Никаких оголенных челюстей и сочащейся сукровицы. Непросто Кощеем быть. Кости первыми мёрзнут! Надеваю её обратно. Холод здесь какой-то странный — не кусачий, а застойный, могильный, прям как в склепе. Теперь поесть бы, как же охота ПОЕСТЬ! Маску прочь и принимаюсь за оставленную Аннабель пищу. Чего⁈ А посвежее хлеба она найти не могла? Сплошной сухарь! Так, а что с вяленным мясом? А. Мне показалось. Это просто обсохшие куски. Окаменевшее сцуко мясо! Н-да-а-а, непорядок, это она так решила отомстить за «собаку»? Собрала тут объёдки, «смотри не подавись» называется. Запрокидую голову к потолку своей крохотной пещерки. Хм. А эфирит освещения еле-еле горит. Обычно они держат освещения годами.

Даже тут пожалела нормальных камней! Не думал, что Аннабелька так плохо будет относится к собственному хозяину! Похоже, придётся быть построже.

Ладно. Разберусь ещё с ней. Раз еды нет, пойду добуду сам.

Выползаю из пещеры и упираюсь в контур…

А неплохая защита, да и маскировка. Что ж, по контурному сокрытию Винтрехолл получает зачёт. А вот по провианту — неуд! Устрою ей такие пересдачи, мало не покажется!

Снимаю контур и вываливаюсь наружу.

Свежо-то как.

Шею и лицо обдувает тёплый ветер. А снег…

Его нет. Только зелёная трава и булыжники кругом. В воздухе густой аромат цветущего разнотравья и нагретой земли. Вдали череда серых холмов. И солнце. Яркое. Жгучее. Бьёт по глазам, отвыкшим от света, заставляя их слезиться. А небо такого чистого василькового цвета, что на миг перестаю дышать.