— У нас нет таких сил. Мы не Китай, если Вы не заметили, князь.

— Но всё ещё Империя, — держал тот его взгляд. — Объявите мобилизацию на Востоке. Поднимите все боевые части. Одни уральские контурщики чего только стоят.

— Они итак уже на фронте, — вздохнул Император. — Вы не в курсе, но битва идёт не только за крепость Крепкий Орех, есть и другие горячие точки, где полыхает битва. Сотни тысяч солдат сейчас бьются за Империю.

— В таком случае, сделайте рокировку, — пожал тот плечами. — Снимите часть сил с менее занятых позиций и перебросьте к нуждающимся.

Император покачал головой:

— В этом-то и проблема, таких нет. Азия бьёт по всем направлениям сразу, не давая нам передышки. Давят и давят численным превосходством. Если так пойдёт дальше, Империя потеряет земли до Уральских гор.

— Ясно, значит всё ещё сложнее, чем я предполагал, — задумчиво произнёс Александр.

Российской Империи поставили «шах». Если в его мире у неё было вооружение стратегического типа, а практики вели войны меж собой, не влезая в политику без крайней необходимости, то здесь всё иначе. Более сильный поглощает слабого. Назвать Российскую Империю — слабой едва поворачивается язык, но именно так обстоят дела — Китай с Японией в данный момент сильнее, мощнее, голоднее. Как в своё время монголы с татарами. И если не остановить их, то Российскую Империю ждут тяжёлые времена. При чём, японцы по своей натуре куда более жестокие, чем те же монголы. Изощрённые, злые маленькие узкоглазики.

— Когда отправляется подкрепление? — спросил юноша.

— Сегодня же — морем. Прибудет через семь недель, — произнёс уже старец Волконский. — Крепость продержится максимум три. Разрыв в целых четыре недели.

— Крепость падёт за это время, — высказался откровенно Александр. — Воронцов погибнет, и дорога на Владивосток будет открыта.

— Вы думаете, мы это не понимаем? — нахмурился Император. — Поэтому-то я ждал Вас ещё вчера. Вы могли бы успеть, если отправитесь по Сибирскому тракту конницей, что будет сменяться круглосуточно.

Юноша хмыкнул, посмотрел на карту на столе, на красные кружки осады, синий прямоугольник крепости, чёрные стрелки вражеских корпусов. Он видел такие карты сотни раз, понимая, что за всеми этими фигурами — кружками и квадратиками стоят живые люди.

— Давайте начистоту, Ваше Величество, — произнёс он, вновь взглянув на Николая. — Вы отправляете меня на смерть. Разве нет?

Повисло молчание.

Волконский тихо прохрипел. Такие слова императору не говорят. Не в этом кабинете. Не в таком тоне.

Николай же не шелохнулся. Только взгляд суровых, уставших глаз сузился.