Примечание: следующая глава будет БОЛЬШОЙ (думаю, около 90к, может 100к), так что займёт дней 5–6, но постараюсь управиться раньше:) Если вдруг решу дополнить её до 120−130к, то сообщу в комментах по ходу дела ^^
Глава 6
Петербург в апреле, по своей сути, город, не определившийся чего он хочет, прям как разбалованный принц. Днём светит робкое солнце, дождевые ручьи по мостовым, запах мокрого гранита и первых почек. К вечеру же воет ледяной ветер с Финского залива, наседает серое небо и сгущается петербургский сумрак, от коего фонари зажигают ещё засветло.
В такой же капризный сегодняшний вечер Константиновский дворец рода Дубовых сиял тремя тысячами эфиритовых ламп, что горели по всему фасаду, превращая белый мрамор в бриллиант. Подъездная аллея из ещё не распустившихся лип забита всевозможными экипажами: чёрными, белыми, бордовыми. Десятки гербов, как родовых, так и военных. Кучера ругались вполголоса, тёрли руки, дышали паром, курили. Апрель, а холодно, как собаке на мосту. Пассажиры же вальяжно проходили в тёплый дворец.
Знаменитый на всю Империю граф Нессельроде занял позицию у верхней площадки парадной лестницы и считал. Не гостей, ведь знал тех наперечёт, все четыреста тридцать семь приглашённых были занесены в блокнот, коий он не выпускал из рук с тысяча восемьсот лохматого года. Нет, граф считал другое. Он считал паузы, когда экипаж подъезжал и двери открывались — пауза. Меж именем, объявленным церемониймейстером, и реакцией зала — пауза. Меж поклоном и ответным кивком — пауза. В этих паузах было всё — и альянсы, и вражда, интриги, любовные связи. Вот что он обожал наблюдать больше всего. И сегодня тишина пауз обещала быть особенной.
— Его превосходительство генерал-аншеф граф Шумов с супругой!
Грузный, как бегемот, старик в орденах показался на лестничной площадке, опираясь на руку жены, в отличие от него сухой с лицом, выражающим хроническое недовольство всем мирозданием. Ничего интересного. Пауза стандартная, полсекунды.
— Его превосходительство адмирал князь Голицын!
Старый моряк с обветренным лицом и живым взглядом, в идеальном белом мундире и перчатках кивнул Нессельроде коротко, по-флотски. Пауза — четверть секунды. Военные не церемонятся.
— Посол Французского королевства месье Леклерк с супругой!
Маленький, юркий француз с усиками, которые он то и дело нервно и непрерывно крутил, с ним жена вдвое выше и втрое увереннее. Они предстали в проходе на целую секунду. Любят же дипломаты быть замеченными.
Гости прибывали потоком. Мундиры, сюртуки, платья, меха. Ордена звенели, бриллианты сияли. Зал тоже был великолепен, велик. Император Николай Дубов не любил полумер: тут и потолок двадцать метров, и малахитовые колонны, каждая обхватом в тройку человек, и наборный паркет из двенадцати пород дерева, натёртый до состояния катка. Каждый сезон кто-нибудь поскальзывался на нём и падал на виду у всех, так что лучше ступать здесь осторожно, при чём во всех смыслах, эдакий намёк хозяина. Нессельроде, кстати, втайне вёл счёт упавших.