Оркестр играл лёгкий, ни к чему не обязывающий фон для прибытия. Лакеи в белых перчатках разносили шампанское и канапе. Зал всё более и более наполнялся голосами, смехом, шутками. Это не дипломатический вечер, а бал, так что можно себе позволить более вальяжное поведение.

Нессельроде отметил время: половина восьмого. Мелкая рыба прибыла. Средняя — вот-вот на подходе. Крупная же ожидает своего часа. Как всегда. Кто приезжает рано, тот нуждается. Кто вовремя, тот уважает. Кто опаздывает, тот заявляет нечто своё. Граф раскрыл блокнот и поставил аккуратную галочку напротив ста двенадцатого имени. Пока всё по плану.

Гости всё прибывали. Меж второй и третьей волной стали прибывать «четыре столпа». Главы великих кланов, на коих держалась мощь Империи, как на сваях. Первыми из четвёрки прибыли Юсуповы.

— Князь Дмитрий Юсупов! Глава Торгового Совета Империи! С супругой, княгиней Маргаритой!

Промышленность, банки, верфи, железные дороги, да и в общем-то половина того, что в Империи двигалось, плавало и приносило деньги, так или иначе проходила через руки Юсуповых. Князю Дмитрию за шестьдесят, сухой, как вяленая рыба, в идеально сидящем фраке. Вошёл он в зал как всегда с видом, точно зная, сколько стоит каждая люстра в этом зале. И каждый человек под ней. С ним супруга — статная, в жемчугах, с улыбкой, от коей у должников останавливалось сердце.

Следом Голицыны.

— Генерал-фельдмаршал Андрей Голицын! С дочерью, Натальей!

Треть армии. Имперская гвардия. Военные академии. Каждый третий генерал в Империи носил либо их фамилию, либо их покровительство. Огромный, седой фельдмаршал с орденской планкой от ворота до пояса как старый бык прошагал по паркету так, что покачивались люстры. Не от ауры. От веса. Дочурка рядом, ей двадцать пять, в строгом синем платье, военная выправка. Говорили, что Наталья командует гвардейской бригадой не хуже отца, хотя в реальном бою никто не проверял.

Нессельроде сделал пометку: фельдмаршал кивнул генералу Шумову. Два человека, которые вместе пережили не одну битву. Меж ними, далеко не дружба, нечто крепче — братство скорее.

Следом за ними Вяземские.

— Академик Павел Вяземский! Ректор Императорской Академии Наук! С супругой Еленой!

Наука. Исследования. Эфиритовые технологии. Всё, что Империя знала о природе эфира, контурах, кристаллах — всё рождалось в лабораториях Вяземских. Невысокий мужичок, с рассеянным взглядом, будто его мысли совсем не здесь, а в его лабораториях, вошёл, чуть не споткнувшись о порог. Супруга подхватила его под локоть с привычной грацией. И делала это, по слухам, около тридцати лет, так что можно сказать, набила руку. Вот только все знали — за рассеянностью академика скрывается гениальный ум, так что для него всё было простительно.