Не по-хорошему, а как раньше. До того, как я взял на себя заботу о трех подростках, чьи характеры мне так понравились. До того, как начал жить эту жизнь. До всего.

Насвистывая легкомысленную песенку, я прогулочным шагом вышел на открытое место, хмыкнул при виде огромного четырехэтажного особняка, которого в реальноститам никогда не было, а затем отправился прямиком к дому, окна которого призывно светились.

Главный двор был полон автомобилей. Больших, массивных, черных. Представительные машины были представительны настолько, что даже самые импозантные тачки моей новой реальности по сравнению с ними были консервными банками. Еще бы, каждый манамобиль весил четыре-пять тонн, приводимый в движение совсем иными принципами, чем в мире, битком-набитом физикой, химией и прочими заумными вещами. Впрочем, бросив ностальгирующий взгляд на технику, я тут же потерял к ней интерес, начав подниматься к главному входу. Там меня уже ждали.

— Петр Васильевич, — с уважением поклонился мне самый натуральный седой дворецкий в идеально выглаженном фраке, совершенно и полностью игнорируя мой внешний вид и ворона на плече, — Мы ждали вас. Большая честь приветствовать вас на этом вечере…

— Хм, то есть, это был не рассвет, а наоборот, вечерело, — задумчиво покивал я, проходя в открытую дверь, — После ночи, ага. Недоработочка.

— Простите? — идеальный пробор дворецкого вновь показался в поклоне.

— Ничего-ничего, — вальяжно отмахнулся я, проходя внутрь, — У меня лиричное настроение.

— Как будет угодно, сэр. Хозяева вас ожидают в зале. С нетерпением, смею заметить.

— Мне нужно привести себя в порядок. Моя ворона слегка запылилась. Где я могу…

— Позвольте, я провожу вас.

Особняк был богат, но не по-хорошему, не со вкусом, а аляповатой, бросающейся в глаза роскошью, способной вызвать лишь тошноту у людей, хоть сколько-то понимающих в достойной жизни. Подобное безобразие в виде мраморных плит, огромных люстр, суетливо снующих слуг и накиданных везде статуй, стоящих вперемешку с растениями в горшках, был характерен скорее для «технологической» Земли. Туалетная комната блестела позолотой и кафелем, от чего меня чуть не вывернуло в ближайший рукомойник.

Сделав свои дела и ополоснув лицо, я обратился к ожидающему меня возле раковины дворецкому с вопросом:

— А кто, собственно, владелец этого чудесного дома?

— Вы изволите шутить, Петр Васильевич? — с намеком на улыбку полупоклонился старик.

— Ну, я точно не знаю никого, кто посмел бы встретить и пустить простолюдина через главный вход, тем самым унизивабсолютно всех своих гостей, — улыбнулся в ответ я.