Постепенно осаждённая крепость, а затем и вся долина превратились в крохотные пятнышки посреди пестрого покрывала местности. Где-то топорщились складки, как на не разглаженной до конца ткани, а впереди возвышались горные вершины.
Летели мы, кстати, именно туда.
Насколько я помню местную географию, никаких имперских сил там не располагалось. За исключением редких групп разведчиков. Может, Рина всё-таки была права, и я зря продемонстрировал императору свои навыки полёта?
Будто почувствовав мои невесёлые размышления, Эндин повернулся ко мне.
— Из-за твоего упрямства у нас почти не осталось времени, так что придётся срезать путь через хребет. Риск большой, но иначе встреча может сорваться, а это недопустимо. Слишком многое сейчас стоит на кону. Очень жаль, что одним из непременных условий назвали именно тебя…
Глава 27
Полёт в качестве мешка с балластом удобным никак не назовёшь. А учитывая моё поджаренное состояние, это почти приравнивалось к пытке. С другой стороны, из обычного седла я бы вывалился от первого же серьёзного рывка. Их, к сожалению, хватало — несколько особо шустрых летунов увязались за нами следом, вынудив крылатого ящера совершать незапланированные манёвры.
Стоило им попасть в поле зрения Эндина, как тот быстро их перещёлкал скупыми выбросами энергии. Гомункулы не владели предчувствием теплового удара, поэтому их популяция резко пошла на убыль. В отличие от моих фаерболов, выстрелы императора не столько поджигали, сколько деформировали тела искусственных созданий взрывной волной. Словно те состояли из крашеного картона. Хорошо хоть у снарядов имелся отчётливый тепловой след. На душе сразу стало чуточку легче.
Болтанка меня чуть не доконала, и в какой-то момент измученный организм потушил сознание за ненадобностью. Трудно сказать, сколько времени прошло в беспамятстве, но когда очнулся, мы уже никуда не летели. Я лежал на чём-то гладком и твёрдом, а вокруг плясали бледные язычки костра.
Ну вот, меня уже сжигают.
Хотя стоит признать, на этот раз огонь вёл себя деликатно, не причиняя лишнего вреда. Наверное, многие в детстве водили руками над горящей свечой, рассекая пламя пальцами или даже целой ладонью. Если сделать это достаточно быстро, кожа не успеет нагреться и пострадать. В отличие от волос, которые моментально полыхают, распространяя не самый приятный запах. С огнеупорностью у них дела обстоят куда хуже.
Примерно то же самый фокус происходил и сейчас, хотя у меня и так ожогов было предостаточно. Высокая температура резко понижалась при контакте с телом, будто оно целиком состояло из огнеупорной пены, при этом насыщая его живительным теплом. Вскоре раны затянулись толстой коркой, и я почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы сесть.