Тренер опять расставлял фишки, тыкал пальцем в игроков и давал каждому установку. Кроме меня. Вратарь — он и есть вратарь. Задача: не пропустить, потому что пока счет вполне терпим, а с точки зрения возможностей так и вовсе хорош. Разница в один мяч отыгрывается с любым соперником. А когда отыгрыш пройдет, тогда начнется наша игра. Даже интересно, что придумают англичане против нас во втором тайме.

А ничего не придумали. Они играли в свою игру. Правда, привычные забросы и резкие переводы с фланга на фланг перестали находить адресатов — нет людей! Поле стало просторное-просторное. И тут как побежали наши, как понеслись!

Раз выбежали втроем на двоих… Два выбежали, да атака захлебнулась. А на третий раз все же обыграли. Нестандартный ход, пас пяткой Антону, удар по воротам сходу — есть! Сравняли!

2:2!

Плетутся по полю лондонцы, трибуны вяло посвистывают. Зато наши ликуют, обнимают Антона.

— Не останавливаться! — крикнул я.

Да только и канониры не спали. Их вратарь прыгал у кромки поля, покраснев от натуги и крика, раздавал мотивирующие пендели.

Лондонцы тоже даванули. Пусть из последних сил, пусть не хватало привычных позиций, но мастерство так просто не пропить.

И… Угнич сбил нападающего. Склонился над рыжим парнем, подтягивающим колено к животу, развел руками. Удалят? Нет? Марокко схватился за голову, а Моуриньо коршуном спикировал на бокового требовать пенальти.

И выпросил-таки. Главное не поспоришь. В штрафной? В штрафной. В ногу? В ногу. Валяется-катается? Еще и кричит, как раненый бизон…

Я приготовился отбивать, превратившись в натянутую струну. Или сжатую пружину. Или в змею, готовую к броску.

Установили мяч на точку. Хорхе Маркос — латинос с длинными волосами, облепившими лицо, напоминающий Габриэля Батистуту, отошел, прищурился. Черт, опять его намерения неясны. Все-таки «эмпатия» с иностранцами работает хуже. Ну что, талант, выручай! Я сосредоточился.

Даже дождь притих. И игроки стали медленные. И судья медленно указывал на ворота и свистел. Бей, мол!

Латинос медленно разбежался, приостановился слегка, но не до конца, не нарушил… И ударил точно и сильно. Да только я видел, как он бьет и куда идет мяч. И самое главное — мяч для меня летел медленно. Красиво летел, вращаясь и отблескивая мокрыми боками. Я прыгнул, вытянувшись в струнку, достал мяч кончиками пальцев, перевел через перекладину, а сам рухнул в грязюку, извалявшись в ней по самые уши.

— А-ах! — Многоголосый вздох будто бы снял время с паузы.

Стадион взорвался возмущенным свистом. Ко мне бросились наши и принялись обнимать, лупить по плечам, по спине. Денисов со скамейки показал «класс». Марокко вытянулся, как сурикат, и будто бы даже подрос.