— Ознакомься, — он кивнул на распечатку. — Это контракт. Бесспорно, ты истинный самородок, и должен играть в высшей лиге. Только благодаря тебе «Динамо» способно войти в тройку лидеров. Основной состав я тебе гарантирую. Читай условия.
Закинув ногу за ногу, я углубился в чтение. Я был обязан играть в «Динамо» три года. Моя ежемесячная зарплата составляла десять тысяч, премия за каждый выигрыш — тоже десять. За победу команды — однокомнатная квартира в Москве, район — на выбор.
Глаза мои округлились, я сглотнул слюну. Деньги — именно то, чего мне не хватало! Слава — дело наживное, в вышке я быстро сделаю так, что обо мне узнают все.
— Если заинтересован, — улыбнулся Ковалев, — поставь свою подпись.
Я потянулся к ручке.
Глава 26. Метаморфозы
Итак, десять тысяч — это немыслимая сумма, мало кто в Союзе столько получает. За выигрыш еще десять. В год мы проводим примерно сорок матчей. Выигрышей будет, скажем, тридцать. Умножаем на десять, получаем триста тысяч, да плюс сто двадцать — четыреста двадцать в год. В пересчете на привычные рубли чуть больше четырех миллионов.
Это много лучше, чем копейки, которые платят в «Титане», да и за выход в вышку бороться не надо. Но достаточно ли этого для уникального вратаря? В моем мире зарплаты топовых футболистов исчисляются миллионами долларов.
Может ли быть такое, что в ЦСКА или Спартаке мне предложат больше? Вполне. Так что спешить с ответом не стоит, надо поторговаться, а параллельно обзвонить начальников других команд и поинтересоваться условиями. Сейчас полдень, времени еще вагон и маленькая тележка, только вот незадача — телефон-то я отдал Денисову.
— А ничьи? — поинтересовался я. — Как оплачиваются ничьи?
Ковалев развел руками.
— Никак. Нам нужны только победы.
— Даже в «Титане» за ничьи платили половину премии, — привел аргумент я.
— И эта премия равнялась десяти тысячам? — усмехнулся он.
— Но тогда не всем было понятно, что на данный момент я — лучший вратарь если не в мире, то в мире, то в СССР.
— А теперь — всем понятно? Например, мне — не очень, — парировал Ковалев и его темные глаза, казалось, стали черными, под цвет зрачка.
— Советую пересмотреть игры, проведенные в Англии, — сказал я и дополнил: — Внимательно пересмотреть.
— Будешь подписывать? — спросил Ковалев раздраженно.
Больше всего на свете он хотел врезать зазвездившемуся молокососу, и плевать, что он, то есть я, боец, зато на профессиональную этику — не плевать.
Идиот! Любой человек должен знать себе цену и требовать справедливую оплату своего труда. Хватить себя недооценивать! Я имею право собой гордиться больше, чем кто-либо другой.