Пусть доказывают. Если не докажут — обязаны будут вернуть в команду.
Майор вскинул бровь, сощурился и объяснил:
— Освидетельствование — не просто энцефалограмма, а вердикт компетентной комиссии. Поверь мне как ее председателю, тебя признают гражданином категории А1.
Хотелось передать привет генералу Ахметзянову, точно ведь его рук дело! Майор сверлил меня взглядом, я смотрел на него и чуял, что он не все сказал, есть у него какой-то козырь в рукаве, и в мыслях все вертелись слова Семерки о том, что к самородкам не применяют насилие. Но если вот это — не насилие, тогда что?
— В одном я с тобой согласен, — наконец снизошел до ответа Иосифович, — гораздо больше пользы Родине человек принесет на своем месте и занимаясь любимым делом.
Злой полицейский — добрый полицейский… Развел меня, как мальчишку! Кажется, я знаю, что он мне сейчас предложит, рассчитывая, что, напуганный перспективой службы в БР, я буду до потолка от счастья прыгать.
— В «Динамо» не пойду, — отрезал я. — Упекайте в эти ваши лагеря.
Майор снисходительно улыбнулся.
— Я хочу предложить кое-что поинтереснее.
Глава 12. Мяч на футбольном поле
— И что же вы мне предложите? — поинтересовался я, опять вспомнив слова Семерки о ненасилии и думая, что начался торг.
— Я хочу попросить тебя об услуге, и если согласишься нам помочь, то через месяц-полтора, в зависимости от того, насколько успешно пойдут дела, вернешься в свою команду… если захочешь.
— И меня потом, как не стану нужен, не отправят в эти ваши специально адаптированные подразделения?
— Нет, — улыбнулся Антон Иосифович, — слово офицера! Ты будешь более полезен на своем месте. А обучение пройдешь уже потом, если появится необходимость или если захочешь. Ты согласен с нами сотрудничать?
— С нами — это с кем? — уточнил я. — И как я могу ответить утвердительно, не зная, на что подписываюсь?
— Кстати о подписи, — майор протянул ручку. — Расписаться в повестке нужно вне зависимости от твоего решения, но что-то мне подсказывает, оно будет правильным.
Не хотелось этого делать, но выбора у меня не было. Обложили так обложили. Будь ты хоть патриархом всех одаренных, как Горский, тебе не выстоять против системы, упереться — сделать себе хуже, все равно меня теперь в покое не оставят. Я поставил подпись в повестке и откинулся на спинку стула.
— Слушаю вас внимательно.
— Ты будешь играть в «Динамо»…
— Пакуйте в лагеря, — твердо заявил я.
Майор примирительно поднял руки.
— Ты умный парень, Александр. Зачем разбивать голову назло главврачу?
— Для меня главное в жизни — «Титан». Что так, что этак играть в команде я не смогу. Смысл мне помогать тем, кто лишил меня выбора?