Я хотел было по привычке сказать, что думаю об этих ничтожествах, но вовремя осёкся. Тут нужен немного другой подход.
— Да осветит вас Лиственный Свет, — просипел я, кивая затёкшей шеей.
— И вправду лиственник! — чернявый обиженно отклячил губу.
Зато лысый с бешеной улыбкой саданул ладонями по столу и требовательно протянул руку. Молодой, недовольно сморщившись, отдал монетку обратно, но протянутая ладонь требовательно сжалась и разжалась, и пришлось добавить туда ещё.
— Маюн меня любит, — кривляясь, исполнил лысый, потом повернулся ко мне, — Чего, проповеди нам читать будешь?
— Лиственный Свет плохо попадает сюда, и не касается ваших сердец, — я смиренно кивнул ещё раз, — Моё дело направить вас на путь истинный.
— Не, ну ты посмотри, — чернявый аж встал, пошёл ко мне, — Бросс, ну это же чистокровный бросс!
— Осторожнее. Говорят, они кулаком быков убивают.
— Так он лиственник. И мухи не обидит, так ведь?
Я округлил глаза:
— Мне нельзя убивать!
Тут я не врал, из-за этого получилось очень проникновенно. Чернявый захохотал, а лысый как раз что-то хотел отпить из кружки, и смачно прыснул в неё от смеха.
— Но я очень хочу рассказать вам, каково это, жить праведно.
— Ох, Сияновы сиськи, как же это весело!
Чернявый так и хохотал. А лысый опустил руку куда-то за стол, а потом вытащил… моё топорище.
— Ты видел, дубина у него какая? Без топора!
— И победили его обычным чесноком, — чернявый, приблизившись, вдруг дыхнул мне в лицо смачной вонью говядины с чесноком.
Я уронил голову на грудь, старательно изображая обморок. Сдерживать улыбку было трудно. Всё будет даже намного проще, чем я ожидал.
Глава 17
— Я хренею, Клодус!
— Чего?
— И вправду, чесноком его приложил, — чернявый едва не плевал мне в лицо от радости, — Видал, как его колбасит?
— Ага, — тот ответил с лёгкой скукой, будто был чем-то занят, — Погоди-ка…
Я приоткрыл глаза. Затылок чернявого был совсем рядом — тот смотрел, как лысый за столом, перевернув оставленные карты противника, чего-то там сверяет с колодой.
— Клодус…
— Ах ты… ж… межемирская твоя морда! — лысый вскочил, едва не опрокинув стол и схватил первое же, что попалось под руку.
И это оказалось моё топорище.
— Клодус, ну это ж игра! Да я ж пошутил, верно⁈ После смены собирался всё вернуть, это ж шутка такая…
— В Сиянову бездну такие шутки!
Я в это время, напрягая и расслабляя мышцы ног, готовил их к действию. А то всё тело уже заметно затекло, и я боялся, что оно может подвести в нужный момент.
Эх, где моя Тёмная Аура… Эти двое растворились бы во Тьме, как куски сахара в чёрном кофе. И это не считалось бы убийством.