Как тот Вайкул, например, чей труп остывает сверху. Если бы этому щёголю нужна была моя смерть, то маг оказался бы в разы сильнее.

— Непривычно видеть, какой острый ум скрывается под этой грудой мышц, — тонкий веер сложился и ткнул мне в лопатку, — Знаешь, Хмарок, только без обид… Тебе в нём череп не жмёт?

Незнакомец захихикал, а я равнодушно хмыкнул. Ну да, иногда в этом теле, наполненном природной яростью, было сложно думать. Но беды я в этом не видел, потому что разум становился острее с каждым часом.

И опять он про этого чёртова Хмарока… Надо бы уже заканчивать эту неудачную шутку.

Я, наконец, оттолкнулся, делая движение в сторону. Потом меня потянуло обратно, и я переставил ноги, увеличивая амплитуду. Влево, вправо…

Незнакомец же прочёл моё молчаливое недовольство по-своему:

— Ну да, как же, я забыл. Хмо-о-орок, по-вашему, по-северному.

— Я не Хморок, — ответил я, продолжая раскачиваться.

— И это не Сумрак, конечно же, — улыбнулся собеседник, почти коснувшись носа цербера веером.

Я раскачивался влево и вправо, а щёголь легко держался в воздухе рядом, не отставая от моих движений.

— Это Кутень, — с неожиданной ревностью ответил я, и на миг растерялся. Получается, я окончательно узаконил прозвище, данное глупой девчонкой.

— Мило, — веер ткнул в торчащее из-за пояса топорище, — А это тоже не Губитель Древа?

Я споткнулся, шарахнувшись коленом об стену, и теперь ещё и мою ногу протащило по стеклянным зубам. Кое-как я подтянул чуть не выпавшую Креону. Да твою ж мать!

— Губитель? — спросил я. Открыл рот. Закрыл… Снова открыл.

Новая информация просила её переварить, но я, складывая все известные мне переменные, никак не мог прийти к ответу.

Я знал, что на топорище имя Хморока. Креона видела символы, бард тоже, а вот Вайкул, который должен бы разбираться в тёмных артефактах, вообще не обратил внимания на палку.

Варвар, проповедующий веру о Святом Древе, таскает за поясом оружие, его же убивающее. И даже та мелочь, что мне эту дубину втюхала сумасшедшая Мавша, не отменяла этого факта. Потому что мелочи, способные повлиять на мироздание, просто так не происходят.

На всё воля богов… Раньше я думал, что есть только Небо и Бездна. А в этом мире воля богов размазана целым пантеоном по небосводу, и попробуй в ней разберись.

— Так кто соизволил меня посетить? — выдавил я сквозь зубы, пытаясь вспомнить имена богов.

— И вправду не узнаёшь? — щёголь, снова обмахиваясь веером, отлетел, чтобы я получше его рассмотрел, — А, впрочем, я забыл, ты же сейчас смертный…

Он выразительно посмотрел вниз, на упыря, потом на меня и на руку, которая стискивала ткань всё слабее. И поцарапанное колено уже чесалось.