Погоди-ка. Да, гнус небесный, это ж единица! Я держу в пальцах один золотой.

Ну, мой варвар хотя бы знает счёт, уже неплохо.

С другой стороны красовался замысловатый герб: три короны треугольником, и в центре между ними солнце. На серебряных монетах было то же самое.

Я опустил монеты, задумчиво посмотрел на горизонт. Троецария, значит… Надо будет подробнее о ней расспросить, и вытряхнуть из этих двоих всё, что они знают.

И карта, мне однозначно нужна карта.

— Ты не лиственник, громада, — послышалось от барда. Голос у него был уставший, словно ему уже надоело удивляться, — Ты читаешь молитвы, у тебя на спине татуировка, но ты — не лиственник.

Виол сидел, выпрямившись, и его взгляд был заметно окрепшим. Колдунья сидела рядом, обняв колени и пустыми глазами уставившись на убитого надсмотрщика.

Едва бард упомянул про татуировку на моей спине, я попытался её рассмотреть, вывернув голову. Куда там, ничего не видно.

— Лиственник никогда не поднимет руку на человека… Не убьёт…

— Ты мог не спотыкаться, — я покачал головой, — Она могла стоять крепче. Вы могли это остановить, будь вы твёрже духом и телом.

Бард в свою очередь тоже покачал головой.

— Кстати, лиственник никогда… никогда не возьмёт в руки чужие деньги.

Я поморщился и подвигал монеткой, на которой заискрились солнечные зайчики.

— Видишь, Лиственный Свет указывает мне на них? — я улыбнулся самой милой улыбкой, — Это явный знак.

— Лиственник никогда не возьмёт в руки оружие…

Отмахнувшись от назойливого барда, я бросил монетки обратно в кошель и подвязал его к поясу. Какая приятная тяжесть. Это мне напомнило далёкие годы, когда я ещё был обычным солдатом в императорской армии, и за свою службу получал жалованье.

* * *

Каждое моё движение возле телеги вызывало звуки из-за дощатого борта. Порванный тент, из-под которого виднелись мешки, короба и сундуки, хорошо прикрывал тот угол, где кто-то усердно скрывался.

Я подошёл к мёртвому надсмотрщику, схватился за торчащее копьё.

— Ты не против, я возьму? — спросил я, повернувшись к чародейке.

Та округлила глаза, а потом снова нырнула вниз головой, изрыгая какой-то невнятный ответ прямо на землю.

— Ну, я так и знал, — выдернув копьё из мертвеца, я вытер наконечник о траву и вернулся к телеге.

Моя тёмная… кхм… склонная ко Тьме душа уже чувствовала, кто там может прятаться. От этого создания так и сквозит Тьмой, а значит, я могу спокойно его пригвоздить.

— В тебя явно кто-то вселился после той молитвы, — без тени улыбки покачал головой Виол, следя взглядом за моими действиями, — Но вот вопрос, кто именно?