Виол с улыбкой поморщился, но вернулся к бумагам. Было видно, что дело довольно серьёзное, и даже близость обнажённой женщины не могла его отвлечь.

Я довольно усмехнулся. Если девушка вспомнила о внешности, значит, она окончательно пришла в себя.

Поодаль раздалось ржание, я с тревогой вскинул голову… Вернулись уцелевшие караванные лошади, заметили нас, но подходить боялись.

Бард, который запихивал фолианты и свитки в мешок, вдруг тоже замер. Медленно повернул голову, только в ту сторону, куда следовал караван.

— Они близко, уже так слышу.

Кивнув, я сгрудил всё в кучу. Добавил крепкую флягу воды, связку засушенных лепёх, и даже нашёл бутыль с вином.

— Где эта⁈ — вырвалось у меня.

— Эта здесь, — недовольно пробурчала Креона, выйдя из-за телеги и таща в руках мою рубаху.

Свежесть — такое слово пришло на ум, когда я посмотрел на чародейку. Её серебристые волосы местами были мокрые, лицо ещё блестело от влаги, но теперь я мог по-настоящему оценить её голубоглазую красоту.

Одета она была в длинное приталенное платье нежно лазурного цвета, укреплённое кружевным корсетом с рюшками. Вырез у платья был довольно откровенный, да ещё и корсет приподнимал ей грудь, подчёркивая и без того привлекательные округлости.

Креона заметно смутилась, закрывая декольте руками:

— Это самое приличное, что я нашла у этих подонков. Там одежда только для шлюх.

— Радость моя прохладная, — подал голос бард, — А ты думаешь, зачем этих девиц везли к заказчику?

Тут он был прав. Прежде, чем Тёмный Жрец откажется от земных удовольствий, он пожелает насладиться женщинами на всю жизнь. Именно для этого, скорее всего, ему и везли наложниц.

— Не удивлюсь, если с тобой, северные ляжки, этот Чумной хотел попробовать что-то новенькое, — хихикнул бард, — Вас там, в вашем монастыре, учат каким-нибудь тонкостям?

— Нас точно учат превращать длинные языки в лёд, — холодно ответила Креона.

Я набросил на себя рубаху, застегнул нагрудный диск. К счастью, самые последние дырочки на ремнях всё же дотянулись.

Надел пояс, в котором пришлось проколоть ещё отверстие, повесил кошель с деньгами, и нацепил топор на удобную петлю.

— Итак, ещё раз, — сказал я, двигая плечами и пробуя тело на подвижность, — Кто хочет, может идти со мной, но будет делать только то, что я скажу. И будет идти туда, куда я иду. Всем ясно?

— Громада, — ответил бард, — Видит Маюн, ты же и сам не знаешь, куда тебе надо идти.

— Я… — вырвалось у меня, а потом я удивлённо застыл.

Потому что Креона, всё ещё смущаясь, молча подошла и развернулась спиной. Отбросила волосы, показывая, что я должен затянуть шнуровку платья. Это был до того женственный жест, что неожиданно для себя я растерялся, глядя на обнажённую точёную спину.