Можно ли наступить два раза подряд на одни и те же грабли? Признайся, Всеволод — ты смог.

Дерзкий вопрос мне не простили. Потому что кикимора, выросшая в силе в два раза, рванулась в атаку так стремительно, что смазалась для моего восприятия.

Топорище хрустнуло, исчезнув в пасти чудища, а в моих руках остались две части. Лапы воткнулись в нагрудный диск, от удара и скрежета металла у меня в глазах потемнело — с такой силой меня отбросило.

Будто снаряд из пушки, я унёсся в траву, причём улетел с мыслью: «А как же эти двое⁈»

Кувыркаясь в зарослях, я услышал крик чародейки. Да светлой жижи мне за шиворот, не трогать мою ученицу! Правда, ученица ещё не знает, что она моя ученица…

Вскочив на ноги, уже я заорал в бешеной ярости и ринулся обратно на поле боя. Рёбра нещадно болели, но мне было всё равно.

— Гря-я-язь!!! — я вылетел из травы, — Не тронь!

Креона лежала на земле, на её серебристых волосах виднелась кровь. Кикимора, оскалив пасть, подняла над головой бедного барда.

Разбежавшись, я протаранил чудище. У меня получилось сбить её с ног, но она сразу же оттолкнула меня. Главное, бард тоже отлетел в сторону.

Креона охнула, и я, вскочив, бросил на неё беспокойный взгляд. Жива! Мне что, её в третий раз спасать? Или какой там уже?

От кикиморы не утаился мой взгляд.

— А это что за куколка ледяная⁈ — взвизгнула тварь, — Хмарок, ах ты похотливый ночной ходок! А если Морката узнает, что ты так и топчешь её дочерей?

Ну, всё, поигрались, и хватит…

— Я не Хмарок! — заорал я, вскакивая.

Новая порция Тьмы в кровь, и ярость пламенной волной прошлась по мне. Даже вокруг меня трава подпалилась, до того меня разозлила эта тварь.

А кикимора, чуть оттянув удивлённую морду, бросила:

— Ты, ночной кобель, и вправду забыл, кто я? — и выплюнула в меня струю воды.

Такую мощную, что меня просто с ног снесло. Я саданулся на спину, кувыркнулся, и, вскочив на ноги, застыл в недоумении.

Ярости будто и не было. Сила не распирала мои мышцы, огонь не клокотал в крови. Эта дрянь просто потушила моё пламя!

— А может, ты и вправду не Хмарок? — кикимора поставила когтистую лапу на голову Креоне, угрожающе подняла один коготь, — Огнём балуешься, смотрю. Хочешь, чтобы броссы вспомнили о тебе?

Я вновь призвал Тьму. И снова пламя влетело мощным выхлопом в кровь, распаляя природную ярость. Порву эту мразь! Разорву в клочья голыми руками! Да я её в кромешный вихрь…

Мощный душ, сбивший меня с ног, опять всё затушил. Упав, я перекатился и, ошарашенный, сел на задницу. Чего-то я даже и не понял. Как-то это нечестно.

Что за продрись небесная? Эта болотная дрянь просто тушит мою всесокрушающую ярость!