Стало немного гадко. От повышения Валерка, конечно, отказался.
— Да куда ты уходишь? — горячился шеф. — Тебя ж там налюбят и накрячат! Работник ты хороший, тут не спорю, но совершенно беспомощный когда дело тебя касается! Тебя ж любой своим долгом ограбить посчитает, а ты и промолчишь! Оставайся здесь, поверь, лучшего тебе не найти! Права у тебя есть? Хочешь, я тебе область нарежу ещё?
— Не хочу, Евгений Валерьевич, — отказался Птицын. — И к конкурентам вашим я не ухожу. Я женюсь. А потом, может, и перееду.
Лицо у шефа вдруг странно скривилось, он поднялся, опершись руками на стол, и прошипел:
— Женишься? Переедешь? А может, перейдёшь? Или переведёшь кого-то? Мальчик, а ты не подумал, что переход не просто так закрыли? Не подумал, что многие разумные кровью своей заплатили, чтобы перехода не было? И что, вот так пришёл Валерий Птицын, и все усилия уважаемым разумным порушил?
Глава 12, в которой неприятности сыплются на голову одна за другой
Только растерянностью можно объяснить, что Валерка всё ещё пытался говорить с шефом.
— Эээ… Евгений Валерьевич?
— Что Евгений Валерьевич? Ты же ничтожество, мальчик. Ты зачем-то принял силу, которой не сможешь распорядиться. Тебя или убьют, или сделают рабом. Тем, кем ты и должен быть. Зачем тебе это нужно, мальчик? Лучше сделай так, как мы говорим тебе. Ты открыл проход, с этим уже ничего нельзя сделать. Но мы можем тебя простить. Отдай её нам. Не переживай, мы сможем её забрать. А взамен получи свою двойную зарплату и забудь обо всём, что с тобой случилось.
— А если я откажусь? — уточнил Птицын.
— Пожалеешь, мальчик. Ты подумай. Ты ведь был доволен своей жизнью. Тебя всё устраивало. Зачем тебе эти проблемы? Подумай. А мы будем тебя ждать. В следующий раз, когда ты решишь перейти на другую сторону — мы будем здесь.
Шеф вдруг как-то обмяк, потёр лицо, недоумённо взглянул на Валерку, посмотрел заявление на столе.
— Так, о чём это я? — неуверенно начал мужчина. — В общем, заявление твоё я подпишу, Птицын. Две недели тебе на отработку. Передумаешь — заберёшь. Пока не уволился, мои предложения в силе. Подумай.
«Да ведь он не помнит, что говорил! — догадался парень. — Это не он говорил!» Всё это требовалось срочно обдумать. То есть само предложение Птицын даже не рассматривал. И утвердиться в решении, как ни странно помогло именно ультиматум, поставленный неизвестной нечистью. Да и то, что начальник от себя говорил, свою долю в копилку добавило. «Ничтожество, говорите. Забудь всё, и живи как жил? На большее ты не способен? Да пошли вы!»
Птицын выглянул из кабинета, крикнул: