— Ээ, да!?
— И ты тогда будешь таскать цветы другим?
— Эээ, нет?!
— Не понял. Это про кого ты сейчас говоришь? — вклинился декан.
— Да так, один козлиный знакомый.
— Козлиный?
— Именно!
— И как близко ты общаешься с этим… хм, «знакомым»?
— Да так… Это, вообще-то, не ваше дело, знаете ли…
— Блоферд, выйди. — Голос Киллиана стал пугающе тихим. И уже мне: — Не будем сейчас про свидания… Ты понимаешь, что твои украшения могут привлечь интерес императора? Ты понимаешь последствия? Как будешь выкручиваться?
— А чего это вы меняете тему?
— А ты как думаешь?
— А что не так, папочка?
— Да какой я тебе папочка?!
— А вот нечего за меня решать!
— Достаточно! Присядь. Забудь ты уже про эти свидания, есть вопросы куда важнее!
Я замерла и выжидающе смотрела на декана. Я ведь действительно на мгновение забыла, что моя магия — другая…
— Ты знаешь, что до тебя в Мидаре уже были попаданки. Одну из них я знал лично. И то, что она мне поведала, не укладывалось тогда в моё мировосприятие. А сейчас… если с тобой что-то случится… Ты мне очень дорога, Рина.
Оу… Даже так…
— Я не хочу вас обидеть, но понимаете… мне нравится другой… И у вас всё-таки возраст…
— Козёл с цветами? Угадал?
— Ага.
— Ничего, переживу! — Ну вот, снова! Я опять была уверена, что он ухмыляется. — Итак. Попаданки. Незадолго до того, как появилась пелена, к императору Светлой империи Авиллу явился жрец. Кому он поклонялся — Аве, Богине Жизни, или Тэосу, забытому богу Смерти, — никто не понял. Он сказал, что в медитации ему пришло видение: империю спасёт дева из другого мира.
И теперь представь реакцию императора, в стране которого тишь да благодать… Он посмеялся и выгнал жреца прочь, решив, что этот служитель культа Тэоса просто хочет внести смуту. Авил забыл о нём в тот же миг, будто старика и не было.
Но сын императора, Стэй, видел, что в империи всё далеко не так гладко, как казалось его отцу. Он, как и многие другие, понимал: его отец — слабый правитель. Всё чаще из-за моря наглые аристократы стали привозить рабов. Империя не была рабовладельческой, но император просто закрывал на это глаза. И я не думаю, что Аве это нравилось.
Понимал Стэй и то, что в империи зрел духовный кризис. Люди начинали забывать о Богине и её заповедях. Стали меньше молиться, перестали приносить дары в храм. А Богиня в ответ всё реже благословляла их. Видел он и надвигающийся экономический крах. Видел, какими стали люди: ленивыми, алчными, злыми. Он понимал, что на самом деле империя загнивает изнутри.
Поэтому он тайно встретился с тем жрецом и подробно расспросил его о видении.