— Ещё... Киллиан... — прошептала она в полузабытьи.
Как же ты права, любимая... Повторяй моё имя, кричи его! Мне до дрожи нравится, как оно звучит из твоих уст.
Я вколачивался в её бедра, до предела прижимаясь к ней через одежду. Рассудок где-то на задворках сознания вопил, что это неправильно, что нельзя так, что завтра она меня возненавидит! Мы ведь даже не поговорили. Но Рина вдруг обхватила мои талию ногами и начала сама, плавно и тягуче, двигаться подо мной.
Крамс! Я больше не мог остановиться. Хотел её. Мучительно сильно! Хотел быть глубоко внутри неё, чувствовать её пульсацию всей кожей, а не через эти чёртовы слои ткани.
— Ещё... — её пальцы судорожно дёрнули мой ремень, пытаясь расправиться с пряжкой, но я перехватил её руки и прижал их к кровати, фиксируя над головой.
Нет, девочка моя. Не так. Не сегодня. Я не возьму тебя, пока ты не будешь смотреть на меня трезвыми глазами, зная, кто я. Но кое-что я тебе всё-таки дам...
Я усилил напор, продолжая ритмичные движения бёдрами, помогая рукой и стон подо мной стал громче, сорвавшись на придыхание. Снова обхватил её сосок губами, чувствуя, как она напрягается в моих руках. Ещё немного, и она улетит к звёздам...
— О, боже! — выдохнула она, содрогаясь. Богиня... Да я сам сейчас, как зелёный пацан, сорвался в бездну прямо в штаны!
Глава 27
Глава27
Я просыпалась медленно. Выплывала из сна, словно из тумана грёз, в котором мне снился Киллиан. Сон был чудесный. В нем у нас всё было хорошо. Никаких обидных слов, никакого непонимания. Только страсть и бесконечная любовь.
Там я не совершала глупостей и уж точно не целовалась с деканом Вэйном. Но его губы… Боги, они были так похожи на губы Киллиана. И поцелуи, и даже запах!
Похоже, я окончательно схожу с ума и принимаю желаемое за действительность...
Открывать глаза и возвращаться в реальный мир, полный боли и разочарований, не хотелось совершенно.
Я чувствовала, что моя голова сейчас принадлежит кому угодно, только не мне. Она была затуманена вчерашним алкогольным марафоном. Я не совсем помнила, чем закончился наш девичник, и хотя физически чувствовала себя на удивление хорошо (даже подозрительно хорошо), внутри нарастала тревога.
Так, а что, собственно, вчера было? День я помню отчётливо, а вот вечер… Я говорила с деканом. Потом мы целовались. А потом… О боже! Как я могла?! Я же себе этого никогда не прощу! А если Киллиан узнает?
Боже, Вэйн же такой старый! У него же, наверное, песок из штанов сыплется, а я… А я, судя по ощущениям, устроила ему такую проверку на прочность, что у бедного старика мог и мотор отказать! Вот тебе и «хруст французской булки», Даша...