— Да! Надеваешь серьги и слышишь, о чем говорят в соседней комнате.
— Ну, так можно слышать вообще всех вокруг.
— А мы сделаем их с механизмом, который будет включать и выключать усиление!
-Главное — не забудь сделать выключатель на серьгах помощнее. А то представь: хочешь ты послушать сплетни за стеной, а слышишь, как Шанти с хрустом ворует твою заначку колбасы.
- И то верно!
Я бы ещё долго говорила, но Киллиан накинулся на меня с такой силой, целовал с такой страстью, что мы оба повалились на диван.
— Не могу больше слушать тебя и не прикасаться, — прошептал он, покрывая моё лицо и шею беспорядочными поцелуями.
Он потянул вниз лиф моего платья, и его губы, а вслед за ними и язык, коснулись моей груди. Я была не в силах сопротивляться: пальцы сами зарывались в его волосы, а ноздри жадно вдыхали его запах. Я проводила ладонями по его крепкому торсу, целовала в подбородок, в шею, в ключицы — и не могла остановиться. Движения Киллиана становились всё более ритмичными, но оставались плавными и невыносимо возбуждающими.
Я млела. Я хотела его так сильно, как никогда и никого прежде.
Но Киллиан вдруг резко отстранился и сел, отодвинувшись от меня в сторону. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым.
— Нам пора остановиться, пока это не зашло слишком далеко.
Что?! Почему это?
— Не смотри на меня так, — выдохнул он, пытаясь привести в порядок мысли и одежду. — Рано ещё.
Рано... Да если бы мужчины знали, о чём на самом деле думают женщины в такие моменты, они не были бы такими тормозами!
Киллиан ушёл, а я всё вспоминала прошедший вечер и глупо улыбалась, совершенно забыв, что мы так и не договорили о нашей технической революции в мире магического сыска. Ну ничего, времени у нас ещё вагон, так что успеется.
Конечно, мы не так часто обсуждали дела. Всё свободное время мы старались проводить с максимальной «пользовательской» нагрузкой. То есть целовались до искр из глаз. Да, наши отношения не сильно продвинулись в плане интима — Киллиан держал оборону получше любой пограничной крепости, — но с каждым разом моё платье задиралось всё выше, пуговки расстёгивались всё ниже, а ласки становились всё откровеннее.
Меня не покидало чувство, что его что-то сдерживает. Какой-то невидимый барьер, о который он каждый раз спотыкался в самый интересный момент. Спрашивать напрямую я не решалась — вдруг там какая-нибудь «древняя клятва целомудрия» или просто мужская вредность? Про те несчастные цветы я тоже молчала. Было и было. В конце концов, он молодой и чертовски привлекательный мужчина. Главное, что сейчас он уделяет всё своё время только мне.