— Теперь не только на мою.

Она посмотрела на свой знак.

— Вы хотите сказать, что оно пришло за мной?

— Я хочу сказать, что тебе не стоило идти через храм.

— Прекрасно! В следующий раз, когда день начнётся обычно, а закончится нападением безглазых

лис, я обязательно выберу другую дорогу!

Рэн на секунду посмотрел на неё почти с удивлением.

— Ты кричишь на меня?

— Да!

— В храме моего клана?

Айко осеклась.

— Вашего… что?

Снаружи снова ударили в двери. С потолка посыпалась пыль. Один фонарик погас.

Рэн пошёл к алтарю.

— Стой здесь.

— Вы вообще умеете говорить что-нибудь кроме приказов?

— Да.

— И?

— Не сейчас.

Он взял с алтаря белую маску лисы. В его руках она вспыхнула золотом. Айко заметила, как он

поморщился, и впервые ясно поняла: он едва держится. Его губы побледнели, кровь продолжала

темнеть на боку, а пальцы дрожали, хотя он явно пытался это скрыть.

Она шагнула ближе.

— Рэн.

Он замер.

Имя прозвучало слишком естественно. Слишком близко.

Красная нить между их руками снова проявилась в воздухе.

— Не произноси моё имя так, — сказал он тихо.

Айко растерялась.

— Как?

Он не ответил.

Двери треснули.

Тень снаружи просунула внутрь длинные чёрные пальцы. Бумажные амулеты на стенах вспыхнули

один за другим, но тут же начали темнеть.

Рэн надел маску.

Айко увидела, как вокруг него поднялся свет. Не просто магия. Что-то древнее, сильное,

дикое. Его волосы чуть приподнялись от невидимого ветра. За спиной распахнулись прозрачные

хвосты — один, второй, третий. Они были сотканы из золотого огня и красных искр. В темноте

храма его глаза горели так ярко, что Айко стало трудно смотреть.

Он перестал казаться человеком. И всё равно почему-то не стал чудовищем.

— Закрой глаза, — сказал он.

— Почему?

— Потому что люди плохо переносят то, что находится между мирами.

— Я уже видела достаточно.

— Айко.

От того, как он произнёс её имя, у неё дрогнуло сердце. Не мягко. Не нежно. Но так, будто

теперь это имя что-то значило.

Она закрыла глаза.

Сначала был звук. Глухой удар, треск дерева, шёпот множества голосов. Потом — жар. Не

обжигающий, а плотный, как горячий воздух перед летней грозой. Айко услышала, как Рэн что-то

сказал на языке, которого она не знала. Его голос стал ниже, старше, глубже. Ему ответил

визг — тонкий, злобный, почти человеческий.

Пол под ногами дрогнул.

Айко не выдержала и приоткрыла глаза.

Тень рвалась внутрь, но золотые хвосты Рэна удерживали её у дверей. Маска на его лице

светилась. Чёрные пальцы тянулись к нему, цеплялись за воздух, оставляли в свете дымные

разрывы. Рэн сделал шаг вперёд, поднял руку и сжал пальцы.

Тень вспыхнула изнутри. На миг храм наполнился запахом мокрой шерсти и горелой бумаги.